Функция, форма, образ в архитектуре

Развитие средств выразительности в советской архитектуре 70-х — начала 80-х годов

России уже в первые послереволюционные годы, не была подвергнута сомнению. В 20-е годы она сближала наших архитек ­ торов с лидерами «современного движения» в архитектуре Западной Европы, сегодня опа противостоит стремлению «постмодер ­ низма» замкнуться в чисто профессиональ ­ ных проблемах. Увеличение весомости че ­ ловеческого фактора, преодолевающего ме ­ ханистичность архитектурного рациона ­ лизма недавних лет, исходило от представ ­ лений о социальных функциях нашей ар ­ хитектуры. Тип инженерного мышления, отмеченный односторонним тяготением к технологии и утилитарности, уступал гла ­ венство мышлению, ориентированному на целостного человека. Это пе обесценило опыта прошлых лет. Дух сенсации, окра ­ сивший в 70-е годы критику функциона ­ лизма и рационализма па Западе, остался чужд нашей архитектурной мысли. В 60-е годы панорама советской архи ­ тектуры была более или менее однородна. Некоторые различия подходов к стилеобра- зованию связывались с типами зданий, оп ­ ределяемыми назначением (например, пол ­ ная технологизация формы жилых постро ­ ек и компромисс между требованиями тех ­ нологии и нормами классицистической тра ­ диции в крупных сооружениях админист ­ ративного назначения). Такая однород ­ ность в 70-е годы постепенно сменилась веером поисков оптимальных решений со ­ циальной задачи, захватывающим и ши ­ рокое разнообразие формально-образных средств. При этом типологическая принад ­ лежность зданий не имела решающего зна ­ чения — многие стилистические тенденции получили межвидовой характер. Лежащие на поверхности признаки пе ­ ремен легко увидеть на примере крупных общественных зданий. Однако более значи ­ тельны изменения в сфере жилищного строительства и формирования жилой среды. Процессы, которые происходят здесь, не только не исчерпали своей дина ­ мики, но и не пришли еще к завершению какого-то этапа. Но тем, что сделано, пре ­ 245

определяют как будто некую параллель между процессами, развивающимися в ар ­ хитектуре у нас и па Западе. Однако если мы перейдем от чисто назывных характе ­ ристик явлений к их конкретному содер ­ жанию — идеологическому, социальному и культурному, обнаруживается больше раз ­ личий, чем сходства. Мы уже упоминали, что сам классификационный ярлык новых тенденций в архитектуре Западной Европы и США — «постмодернизм» — указывает на оппозицию художественному модерниз ­ му как на их главный объединяющий при ­ знак. Да и вообще негативные установки, исходящие от нигилистической контркуль ­ туры, очень значимы для них. Нашим тен ­ денциям 70-х, напротив, чужд пафос отри ­ цания; они обращены к поискам целост ­ ности, единства как в плоскости простран ­ ственных, средовых систем, так и в плос ­ кости культурных контекстов. Модернизм же в нашей художественной культуре 60-х сколько-нибудь заметного места не зани ­ мал, и его преодоление не могло быть акту ­ альной задачей. У нас контекстуальность, связанная с подчеркнутым интересом к гуманистичес ­ ким ценностям, возникла как реакция на издержки научно-технической револю ­ ции — '•техницистские увлечения, прямоли ­ нейный утилитаризм. С ними были связа ­ ны и крайности технологизма 60-х. Одна ­ ко полемика, направленная против этих крайностей, не переходила у нас в огуль ­ ное отрицание рационалистической архи ­ тектуры и того, что ею достигнуто. Соци ­ альные результаты архитектурно-строи ­ тельной деятельности второй половины 50-х — 60-х годов очевидны, но общество уже предъявляет более высокие и более сложные требования. Принципы рациона ­ листической архитектуры не отвергнуты, но стало необходимо их дальнейшее разви ­ тие, выводящее на новую качественную ступень. Важно подчеркнуть, что социальная от ­ ветственность архитектурной профессии, глубоко осознанная зодчими Советской