TATLIN News #84 Paradise

таясь внести в него нечто новое. А если он вносит в это испол- нение новое в качестве «своего», – оно может быть простым следствием особенностей его голоса и настроения. Но ученый, возвращаясь к какой-тоизвестнойпроблеме ипред- лагающий ее новое решение, уже не может опираться при этом на свое мышление, как нечто врожденное и естественное, ана- логичное тембру голоса. Даже если сама новая идея приходит ему в голову в результате, интуитивного озарения, ее форму- лирование и развитие предполагает общую логику и методо- логию, ясно разделяющее то, что он заимствует из традиции и то, что вносит как новое, как «свое». Архитектор К.Мельников говорил, что творчество для него начинается там, где появляется это «свое». Его можно понять, но нельзя не видеть, что внесение «своего» без критическо- го понимания его объективной новизны может означать и деградацию традиций, в том числе падение качества. От- сюда критицизм Пушкина, считавшего, что поэт стоит ровно столько, сколько он стоит как критик. Как раз в случае с Пуш- киным здесь возникает вопрос о его творческой новации. Так как Пушкин часто выражал уже освоенные европейским духом идеи – но придавал им уникальный вид и выражение средства- ми русского языка. Западные филологи с трудом могут понять новаторство Пушкина, так как в переводах невозможно уви- деть это языковое новаторство, а идейный скелет остается в их глазах вполне традиционным. Другая трудность в оценке новаторства и традиции касается масштабов новаторских замыслов. Как правило, в рассужде- ниях о «традиции и новаторстве» советские критики середины XX века неявно исходили из предположения, что новаторство всегда локально, а традиция тотальна – и там где это соотно- шение нарушалось, они переставали видеть традицию, а но- ваторство были готовы считать разрушением искусства. Так заканчивалась встреча с авангардом – например, у М. А. Лиф- шица и многих других противников авангарда.

198 ТАТLIN news 3 . 84 . 146 2015

cоntents