TATLIN News #84 Paradise

ром этаже которого была прорублена небольшая дыра – через нее вниз спускали жен- щин. Подпись к иллюстрации гласила: «Превращение старухи в молодую девушку». Эта фантазия меня поразила. И по каким-то неведомым причинам я начала представлять, как из небольшого рисунка могло родиться настоящее зрелище, как с подобными эскиза- ми работал, к примеру, Мейерхольд. Это и был мой поворотный момент. Я начала изучать новый пласт, просматривать книги. Но ни в одном сборнике, изданном на английском языке, не было информации о том, что вдохновляло Мейерхольда – поэтому я поставила перед собой цель доказать, что карнавал оказал на него мощнейшее влияние. – Вообще, как принято думать, тема влияния (или взаимовлияния) в профес- сиональных кругах считается довольно противоречивой, поскольку вопрос определения лидирующей стороны влияния всегда сложен и неоднозначен. Что вы думаете по этому поводу? – Вопрос влияния, так или иначе, разрешается посредством сбора информации, разного рода свидетельств. К примеру, работая в архивах, я нашла сведения о том, что многие знали об увлечении Мейерхольда Сommedia dell'arte, а он, в свою очередь, мечтал напи- сать книгу о русских карнавалах. Его личная коллекция состояла из многочисленных ста- тей, вырезок из газет, но, даже глядя на эти материалы, смею ли я утверждать о влиянии карнавальных мотивов на его творчество? Конечно, нет. Но проигнорировать наличие его интереса к этой теме просто невозможно. Найденные впоследствии свидетельства поставили вопрос иначе – какую информацию следует оставлять и использовать, а ка- кую отодвинуть в сторону. – Кто из российских исследователей авангарда кажется вам наиболее автори- тетным? – Конечно, всегда хочется думать, что ты и есть самый лучший в своей области. Но когда я в последний раз была в Москве в 2010 году, то познакомилась с Владимиром Щербако- вым, историком театра и специалистом по творчеству Мейерхольда. Иногда мне сложно понимать его работы, но я нахожу эти статьи очень ценными. Также я нашла несколько достойных публикаций на английском языке. К примеру, профессор Калифорнийского университета Кристина Кия (Christina Kiaer) уже давно пишет о конструктивизме. И ход ее мыслей об архитектуре очень схож с тем, как я пытаюсь говорить о театре, Родченко и Степановой. – Есть ли среди ваших студентов те, кто желает продолжить заниматься ва- шей темой? – Скорее нет, чем да. Проблема в том, что я преподаю в Департаменте Искусств Рэдфорд- ского Университета, и студенты должны за короткое время изучить всю историю искусств. Во время занятий я не смещаю акцент в сторону своего личного научного интереса, XX века или современного искусства. Я всегда должна рассказывать обо всем и понем- ногу, поэтому получается очень насыщенный, плотный и быстрый курс. Именно поэтому мы не изучаем русское искусство и русский язык. Нельзя сказать, что у меня нет заин- тересованных студентов, но я знаю точно, что никто из них не решится на дальнейшее изучение русского театра. Своих единомышленников, скорее, я нахожу за рамками сту- денческих групп – есть люди, которые заинтересованы в моих исследованиях. И зачастую я даже не знаю, откуда они, как их зовут в реальной жизни – по нашей переписке понятно лишь одно, что они читали мои статьи и были вдохновлены ими на создание своих работ. – В этом году в России празднуют столетие авангарда – как известно, 1915 год считается датой создания «Черного квадрата», ставшего главным символом эпохи. Можете ли вы сказать, что в Америке также есть свои годовщины, за- служивающие особого внимания? – Я не думаю, что американцы вообще отмечают какие-то даты, связанные непосред- ственно с искусством. Единственное, что я могу припомнить в этом роде – это праздно- вание открытия Арсенальной выставки, прошедшей в Нью-Йорке в 1913 году. Ведь это была первая большая экспозиция в США, одновременно представившая произведения современного искусства в таком масштабе. – Как вы считаете, возможно ли полное перерождение авангарда? Если да, то в какой форме? – Когда я начала собирать материал по теме истории выставок, то стала искать примеры того, как русский авангард изучался у нас, как изменились подходы. И в самом начале исследовательского пути я изучала эту тему по одним источникам, потом же были опу- бликованы новые книги, и там уже было сказано, что авангард был таким, и никаким другим. В начале 90-х такие люди как я, только начавшие публиковать свои труды, полу- чили доступ к российским архивам. Люди моего поколения до сих являются представи- телями той волны исследований, но я прекрасно вижу, что происходит сегодня. В начале XXI века появились такие исследования, которые поставили под сомнение то, что ка-

залось ранее самым достоверным – вышло так, будто нам лишь казалось, что мы об- ладаем знаниями об авангарде. Новые труды заставили нас пересмотреть все, к чему мы пришли на тот момент – люди только начали задаваться вопросами по поводу кон- текста, движущих сил, по какой причине дни авангарда были сочтены, что в действи- тельности случилось со всеми течениями и представляющими их художниками. Думаю, этот период можно назвать третьей волной изучения авангарда в Америке. Поэтому, если говорить о возможности нового прихода авангарда, то это, скорее всего, будет связано с новым витком в исследованиях – более интернациональным, выходящим за рамки конкретного времени, места и формы. Вкладываемая идеология и то влияние, которое это искусство оказывало на поведение людей, обретут важность. Теперь соци- альный аспект в становлении и развитии искусства постепенно начинает казаться чем- то само собой разумеющимся. Но мы больше не можем это освещать, нужно двигаться дальше. Подготовила Алиса Петражицкая

В своей диссертации «Сибирский советский город – между утопией и проектом модерна» Кинга Нендза- Щикониовска анализирует рациональный, централи- стический, утопический эксперимент, своими корнями уходящий в философию европейского Просвещения. Помимо научной работы Кинга является лицензи- онным туристическим гидом по Кракову и работает в третьем секторе организаций, устраивающих социо- культурные мероприятия с партнерами из Восточной Европы (в том числе России). Во время проведения научно-практического симпозиума молодой антро- полог выступила с докладами по нескольким темам, включая: «Новое осмысление постпромышленных

КИНГА НЕНДЗА- ЩИКОНИОВСКА антрополог ЯГЕЛЛОНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Польша, Краков

пространств краковского района Нова Хута». – В своей статье, посвященной проблеме развития туризма в городах,бывших индустриальными поселениями, вы, пользуясь примером района Нова Хута в Кракове, говорите о ревитализации городских пространств с помощью под- тверждения сформировавшихся стереотипов о социалистическом прошлом. В таком случае, как этот район существует сейчас? – Постепенно я все больше убеждаюсь в том, что Нову Хуту можно назвать Краковским Уралмашем. Оба района имеют планировку в форме веера, пять улиц которых сходятся на центральной площади. Правда, в случае Нова Хуты главная площадь не является парадным входом в завод – эту роль исполняет один из лучей, задуманный как бульвар Работы (в отличие от бульваров Отдыха и Жилья). Но помимо визуальных совпадений, важнее исторические, символические и экономические сходства. По сути, в основу строительства каждого из этих районов закладывался принцип города-сада, идеаль- ного пространства для идеального общества. Обстановка, в которой они создавались изначально, за это время успела измениться. Из-за сокращения индустрии в 90-х в Нова Хуте появились такие социальные проблемы как безработица, рост преступности и отток молодых людей. У этого района есть важная особенность – в прошлом он был точкой активного сопротивления коммунистической власти, в то время как интелектуальный, культурный Краков сопротивлялся лишь «теоретически». Нову Хуту строили люди с традиционным религиозным складом ума – их свозили из соседних деревень. Впо- следствии они же стали требовать построить в этом идеальном пространстве «без бога» храм. И вокруг этой истории, связанной с «борьбой за крест», сформировалось обще- ство, сумевшее сбросить коммунистическую власть. Что удивительно, в начале 90-х оказалось, жители района проиграли в новой экономической ситуации. Когда фильм «Список Шиндлера» получил чуть ли не все премии мира, в Краков начали съезжаться туристы, и Нова Хута осталась в стороне. А ведь люди, которые проживали в этом райо- не, считали себя победителями, в первую очередь заслуживающими внимания. Сегодня можно услышать множество предложений по использовании культуры и туриз- ма в качестве новой градообразующей силы. Мода на Новую Хуту, которую мы сейчас можем наблюдать, имеет и позитивные, и негативные последствия. Постепенно уходят стереотипы, связанные с этим местом как опасным районом с бесконечными драками и бедной молодежью, открываются новые пространства для современного искусства, «низовых» инициатив. Посредством развития туризма создается иной облик террито- рии, что способствует повышению уровня жизни и самооценки жителей. В Нова Хуте есть группа людей, которые разработали специальные коммунистические маршруты. Пре-

ТАТLIN NEWS 3 . 84 . 146 2015

13

EVENTS