Север в истории русского искусства

Недалеко от Коломенского в селе Острове через несколько лет безыменный московский зодчий создал гениальный шатровый храм Спа­ са Преображения на берегу реки Москвы. Стройный, прямой, изящный, истонченно-прекрасный, непередаваемой красоты слабым человеческим языком Преображенский храм величайшее достижение не только Москвы, но и всего нашего искусства, даже больше—мирового искусства. Весь в теремках-кокошниках, словно опоясанный легким летящим кружевом их, он удивителен, непостижим, глубоко таинственней и величав, как всякий другой редкий гениальный образ красоты. И нужно сказать, что чудеса северного деревянного зодчества, их мягкость, обусловливаемая материалом —нежным и податливым, и выразительная певучесть, ласкаю- Бдая округлость и стройность шатров в сравнении с Островским памят­ ником порою кажутся грубоватыми. Так разгорелась московская душа и зажгла, оживила всегда холодный камень. Северное деревянное зод­ чество в своих недрах выносило эту изумительную радугу искусства. Третьим московским храмом, в котором воплотился символ нашей на­ циональной души, ее невероятная, фантастическая сложность, высота, мозаичная пестрота, непередаваемая жадность к чудесному и сказочному, является Василий Блаясенный. Этот памятник, представляющий нерешен­ ную до сего дня загадку, не укладывающийся, собственно, ни под одно определение, ни под один стиль, прыжок гениальный и безшабашный нашего искусства, связан однако всем своим певучим чудотворным обли­ ком с северным шатровым зодчеством. Вся причудливая семья его ку­ полов, середний грандиозный шатер, шатровая колокольня, убегающие в высоту кокошники, главы—луковицы, весь его силуэт кажутся немы­ слимыми без северных погостов и шатровых храмов, стоящих по Север­ ной Двине, в Кокшеньге, в Олонии и на Коле. Словно причудливый и зловещий царь затейник Иван Грозный, в царствование которого был выстроен Василий Блаженный (1555 —1560), посылал своих зодчих ( п быша приму дрии и удобни такому нюдному делу" по словам летописи) Барму и Посника на северные погосты, к шатровым великанам. Созданный после Коломенской и Дьяковской церквей, он, конечно, связан с ними внутренними нитями и частично некоторыми деталями, связан он и с итальянскими новеллами Москвы, но больше всего он связан непосредственно с северным зодчеством. Летописец говорит: „Поставлен бысть храм каменный преудивлен, различными образцы и многими переводы, на одном основании девять престолов*. Это чувство „преудивления и осталось жить в веках. Последующие докумен­ тальные исследования, может быть, точно выяснят, что изменилось в Василии Блаженном со времени Грозного, что переделано, пристроено, но одного они не уничтожат, не ослабят, это зависимости Василия Бла­ женного от северного зодчества. Только благодаря ему Барма и Посник могли создать это „всенародное чудо". И та легенда, которая мрачно рассказывает, как Иван Грозный приказал ослепить своих зодчих Барму и Посника по окончании ими Василия Блаженного, что-бы они не могли создать нигде больше другого такого храма, полна жизненной правды и чувства тогдашней действительности, В Василии Блаженном Москва по-