Север в истории русского искусства

ананшг, собранные отовсюду, перенасыщало ими свои постройки, но главные массы храмов были нерукотворной песней великому и оболь­ стительному шатру севера, этой как бы „первой народной любви*. Наблюдая строительную горячку Москвы за полтораста лет, возведение ею „сорока сороков* и малых „сорока СОРОКОв* в городах и областях, непосредственно к ней тяготеющих, мы замечаем страстную, обуревав­ шую поколение строителей идею о шатровом храме. В Москве появился двойник северного зодчего только, быть может, более кипучий, более жадный, недавно прозревший от слепоты, а потому стремящийся как можно скорее выразить радостные чувства своего художественного вос­ кресения. Найти себя—величайшее счастье для художника—и так по­ нятна эта московская лихорадка зодчества. В 1529 году в селе Дьякове под Москвой воздвигается храм Усекновения главы 1оапна Предтечи. Он еще только столпообразный, полушатровый, но все его части до гал- лерей—папертей включительно в зародыше несут предупреждение о ближайшем господстве шатрового храма. Словно строитель Дьяковской церкви увидал во сне лучезарное видение, напрягает все свои силы, хочет вспомнить его, пробует одно, другое, нащупывает восьмигранник, галлереи, линии шатра; кокошники, —но в конце концов улавливает в общем силуэте приблизительную форму шатра. Иоанно-Предтеченская церковь — это только предтеча воспроизведения деревянных форм в камне. Одно в нем, однако, отразилось ярко и сильно—грандиозная ве­ личавость деревянных церквей севера. Через три года в ееле Коломен­ ском под Москвой строится храм Вознесения (1532). Громадная худо­ жественная задача выполнена и решена: в камне передана национальная форма храма. Это первый шатровый одноглавый каменный памятник. С этого момента московские зодчие упоительно один за другим строят шатровые храмы, применяя к их украшению все щедрые дары искусства, собранные Москвою. Насколько похожа по всем своим частям Коломен­ ская церковь на однотипные церкви деревянного зодчества, мы увидим, если сравним упоминавшуюся нами прежде Успенскую церковь в Вар- зуге Кольского уезда с Коломенским храмом. Ничего не значит, что памятник в Варзуге состроен на 42 года позднее Коломенского, так как в нем только талантливое, только тоньше выражена шатровая народная мысль, имевшая многовековую давность, чем в других шатровых храмах, созданных задолго до Коломенского храма. Повидимому окончание этого памятника было целым событием в тогдашней Москве: храм освещал митрополит в присутствии царской семьи, бояр, три дня после освеще­ ния шел „пир горой". И летописец записал: „Ее же та церковь вельми чудна высотою и красотою и светлостью. Великий князь украси ю зело святыми иконами и великою добротою . И не мудрено это ли­ кование в Москве, так любившей украшать и- строить. Ведь была дей­ ствительно создана какая-то каменная греза искусства безконечной кра­ соты и величественности, невиданной мощности, была выражена народ­ ная душа, выхолившая в веках свой художественный образ. Прошли столетия с той поры, появились другие памятники и создания искус­ ства, но они не затемнили, не покрыли собою чудесного первого камен­ ного шатра Москвы и его ближайших соседей.