Север в истории русского искусства

нии жил полны й обра з мощног о шатр а с земли . Но как вс е же не кра ­ сивы и не великолепн ы шатровы е храм ы комбинированног о типа , они далек о не действую т так полн о и глубок о на зрени е и сердце , как дей ­ ствую т шатровые , древнейши е храмы . Те выходя т как бы прям о из земли , связанны е с нею корнями , прямые , строгие , стройны е огромны е свечи—колонны , лишенны е всег о случайного , отвлекающег о внимани е на мелочи , лишенны е как бы всяко й связи с суетливы м человечески м миром , поставленны е на страж е мира , обращенны е тольк о к горнему , великански е своим и бревнами , углами , колчугам и лемеховог о шатр а и непонятно-таинственны е доселе , так не ­ красив о названно й свое й „луковицей" главкой , с размахнувшимс я кре ­ стом на лазури . Здоровое , целое , вечно е искусств о народа , ег о сила , воля , как бы мускулатур а его , уверенны е взмах и закаленной , неослабе ­ вающе й от работ ы руки ! Народно е миропонимание , ег о вера , его свеч а небу поставлен а в образ е шатровог о храма . „Идея вечности и необ'ятности церкви Христовой выражена здесь невероятно сильно и до последней степени просто— -говорит знамениты й иследовател ь русског о искусств а Игор ь Грабарь . Здесь именно храм понимается как-то начало, которое долж­ но господствовать в мире, —говорит известны й учены й Евгени й Трубец ­ кой-- Сама Вселенная должна стать хралюм. Здесь мироо&емлющий храм выражает собою не действительность, а идеал, не осущест­ вленную еще надежду всей твари и большая часть человечества пребывает пока вне храма. И постольку храм олицетворяет собою иную действительность, то небесное будущее, которое манит к себе, но которого в настоящее время человечество не достигло. Мысль эта с неподражаемым совершенством выражается архитек­ турою наших древних храмов, в особенности Новгородских" (север ­ ных деревянных , оказавши х влияни е на зодчеств о Новгород а и Мос ­ квы. И. Е.) . „Недавно в ясный зимний день мне пришлось побывать в окрест­ ностях Новгорода. Со всех сторон я видел безконечную снежную пустыню—наиболее яркое из всех возможных изображений здешней нищеты и скудости. А над нею, как отдельные образы потусто- ронняю богатства, жаром горели на темносинем фоне золотые главы белокаменных храмов. Я никогда не видел более наглядной иллюстрации той религиозной идеи, которая олицетворяется рус* скою формою купола—луковицы. Ея значение выясняется из сопоставления. Византийский купол над храмом изображает собою свод небесный, покрывший землю. Напротив, готический шпиц выражает собою неудержимое стрем­ ление ввысь, под'емлющее от земли к небу каменные громады. И, наконец, наша отечественная „луковица* воплощает в себе идею глубокого молитвенною горения к небесам, через которое наш зем­ ной мир становится причастным потустороннему богатству. Это завершение русского храма—как бы огненный язык, увенчанный кре­ стом и к кресту заостряющийся. Когда смотришь издали при ярком