Север в истории русского искусства

зерского монастыря, пелена Марии Тверской в Щукинском собрании и др. Как в тех, так и в других те же приемы работы, та же трактовка сю­ жета (иконописного подлинника), те же певучие полнозвучные краски, переливы их, тона, то же замирание тонкости в исполнении и измель­ чание внутренних побудительных духовных сил, чем ближе к нам дата пелены, тоже неуклонное напряженно-настойчивое, самопроизвольное служение красоте, тесное, органическое соединение глубокой веры (ре­ лигиозного культа) и художнического взыскательного мастерства. Но в композиции, в рисунке человеческого лица, фигуры строгановские пе­ лены несколько отходят от новгородского и московского понимания и преемственно связываются со строгановской школой иконописи, что кла­ дет на пих печать некоторой особливости, некоторого дополнения к об­ щим достижениям искусства древней Руси в вышивании. Таким образом сольвычегодские и .строгановские пелены должны рассматриваться, как образцы самостоятельного проявления художественной стихии на севере. Это увеличивает их ценность и значимость, Когда рано или поздно, во всех подробностях будет изучено это великое интимное искусство, будут изучены удивительные ритмы его линий, стежков, плетенки, елочек, зо­ лотистых сетей перед изумленными взорами всех встанет поразительное видение народной художницы, никогда, нигде не учившейся, не знавшей никаких законов мастерства и в силу лишь вдохновенной одаренности, выражающихся главным образом в чрезвычайной простоте приемов, в примитивных средствах, однако, обладающих высокою чарующей прелестью. > Кроме пелен в ризнице Сольвычегодского собора сохраняется от времени редчайший памятник многообразного русского мастерства —рос- писной холщевый саккос, принадлежавший будто бы по преданию Сте­ фану Пермскому, просветителю зырян, жившему в ХУ столетии. По холстине сверху донизу, по бокам саккос покрыт живописью, указы­ вающей на прекрасную живописную работу древности. Саккос в своем роде единственный кажется памятник такого рода искусства, а по сему он интересен даже с точки зрения простого описаний его многочислен­ ных миниатюрных изображений, их соединения и сюжетов. „Вверху у ворота, справа и слева—херувимы и серафимы -шести­ крылые символы высших небесных стражей. На плечах, в отдельных клеймах, разделенное на две части изображение Благовещения в хорошей старой композиции. На коротких рукавах саккоса изображена одна и та же сцена евхаристии, в установившейся с древнейших времен ком­ позиции, где Спаситель причащает благоговейно подходящих к нему апо­ столов отдельно под видом хлеба и отдельно же под видом вина. Спа­ ситель за престолом, под сенью кивория обычного типа. Апостолы, по шести с каждой стороны, подходят в оживленных позах, но с сохране­ нием древнего ритма в размещении ног в одном случае и с видоизме­ нением его в другом. И в том и в другом изображении композиция компактная, размещенная на фоне палат и городской сцены с зубцами. От изображения архангела из Благовещения и Богоматери спускаются вниз два ряда отдельных изображений святителей—устроителей церкви Христовой на земле—Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна