Север в истории русского искусства

со склоненной и наклоненной вправо головой, изнеможенный , усталый, исхудавший , сосредоточенный в себе. Сильнейшее впечатление произво ­ дит небольшая деталь в работе: „Христос прикован к постамеьту-н а правую ногу повыше ступни надета массивная колодка. Этой деталью художнику ваятелю удалось достигнуть большого усиления своего за­ мысла, подчеркнут ь его, обнажить . На самом деле—какая трагедия, за­ мученный человек, передыхающий между двумя муками, между двумя бичеваниями, истекающий горячей кровью, медленно и верно сочащейся из-под каждого зубца тернового венца—сиди т прикованный , не может двинуться, ожидает начала новых мук и истязаний. Чувство нокорности , терпения, готовности перенести безконечные страдания , поэтическое про­ щение „вршам Своим* („не ведят бо, что творят а ) разлиты в этой прекрасной статуе с изумительной силой. Примитивно просто , архаично , условно выражена трагическая страница—легенд а христианской истории. Пред нами статуя, произведение искусства , работа безыменног о мастера, известный эпизод истории —но и только. Необходимо понять, почувство ­ вать живую душу мастера, для которого и Христос в темнице* был видением в'яве, дорогой и ужасающей былью, потрясавшей и волновав­ шей его до слез и непередаваемог о сочувствия . Только при таком близ­ ком, ни теплом, ни холодном, а раскаленном отношении к теме возможно было передать идеально—мудрый , спокойный образ страдальца . Внут­ реннее торжествовал о над формальным, подавляло внешнее проявление души, сосредоточивал о ваятеля на самом главном и важном—на общем обнаружении его замысла. Превосходный образец „Богородицы* со сло­ женными крест на крест руками на груди наоборот проникнут какой-то умиротворенно й ясностью. Задумалась , загрезилась „Богородица* , зак­ рыла глаза, видит что-то прекрасное , лучезарное , не может удержать тонкой и приветливой усмешки на лице. Словно художник хотел дать образ Богородицы перед Благовещением , рассказать о спокойных и зо­ лотых днях, предшествующи х трагической судьбе будущей матери „Бо­ городица* представлена почти девочкой , спокойной , красивой. Какое различие с „Богородицей* в Велико-Устюжско й групне „Не рыдай мене Мати* . В „Богородице* Вологодског о древнехранилища и в „Богородице* ризницы Успенског о собора в Великом-Устюг е перед нами два звена трогательно-грустно й повести о Богородице . Следует от­ метить, что русскому искусству , как и народу его создавшему , был ближе и роднее образ печалующейс я Богородицы —матери, чем образ Богородицы радующейся , улыбающейся , образ Девы-Марии . Видимо, тягчайшая историческа я судьба самого народа русского накладывала известное однообразие на выбор его тем. Но как у самых несчастных и обреченных людей, над которыми словно тяготеет какой- то рок вечных огорчений и ударов судьбы, бывают минуты отдыха, пе­ редышки, успокоения , они даже 'смеются сквозь слезы, так и русское искусство , правда редко, создавало порою жизнерадостные , спокойные образы. Редкое „ясное лоно вод* в душе ваятеля, вылепившег о „Бого­ родицу* Вологодског о древнехранилища удержало его более пристальное внимание на формах. Статуя не носит на себе никаких признаков при­ митивности — она сделана человеком, знающим строение человеческог о