Образы архитектуры и образы скульптуры

«МАРСЕЛЬЕЗА» РЮДА

365

ческой трагедии», — аллегорические мотивы и сюжеты разрабатывались с особым рвением. Художники стремились передать в изобразительной форме не только самые общие понятия и лозунги, выдвинутые револю­ цией, но и разнообразные риторические построения, развивавшие эти лозунги подчас в отвлеченно-умозрительном, сугубо «книжном» плане. Так, рядом с героическими образами античной Греции и Рима в ис­ кусстве классицизма заняли свое место аллегорические изображения и целые сюжеты, иногда весьма сложные и отмеченные печатью абстрактно-рассудочной схемы. Быть может, самым характерным при­ мером в этом отношении был проект памятника «Славы французского народа», принятый в 1793 Г °ДУ Конвентом по докладу художника Луи Давида. «Я предлагаю, — говорил Давид, выступая в Конвенте iq брюмера 1793 года, — поставить памятник, составленный из нагроможденных об­ ломков этих статуй (королей. —Д.А.), на площади Нового моста и поме­ стить сверху изображение народа-гиганта — французского народа. Пусть этот величавый по своей силе и простоте памятник носит на себе над­ писи большими буквами: на лбу —Просвещение; на груди — Природа, Истина; на руках —Сила; на кистях рук—Труд. Пусть помещенные на одной из его рук одна против другой фигуры Свободы и Равенства, гото­ вые пройти по всему миру, показывают всем, что они почиют только на гении и добродетели народа. Пусть этот образ народа, изваянный сто­ ящим, держит в другой своей руке ту грозную и действенную палицу, ко­ торая у древнего Геркулеса была только символом». Декретированная Конвентом установка этого монумента не была осу­ ществлена. Памятник «Славы французского народа», задуманный яко­ бинским правительством в момент, когда революционный вихрь достиг наибольшей силы, остался лишь литературной программой. Эта про­ грамма, изложенная в докладе Давида и постановлении Конвента, — об­ разчик аллегорического построения, характерного для художественного мышления наиболее радикальных представителей «классицизма тре­ тьего сословия». Монументальный образ призывается здесь служить на­ глядной демонстрацией философских и политических положений— этот образ-схема должен «прочитываться» в буквальном смысле слова, то есть соответствовать определенной словесно изложенной формуле. Аллегория выступает здесь в виде своеобразного ребуса с расшифров­ кой: условное изображение сопровождается тут же словесным объясне­ нием-разгадкой—голова народа несет с собой просвещение, его руки обозначают силу и труд, обломки королевских статуй говорят о низверг­ нутой монархии и т. д. Монумент, задуманный людьми «девяносто третьего года», не был воздвигнут ни в этом году, ни в следующих. Прошли десятилетия, давно отгремели бури революции, когда — в совсем иные времена — в Париже