Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ СКУЛЬПТУРЫ

364

живаниями и жестами действующих лиц, — вот что представляет собой скульптура Рюда в записи Родена. И автор записи резюмирует: «Вы не скажете больше, я полагаю, что скульптура и живопись не в состоянии соперничать с театром? ...» Горельеф «Выступление добровольцев» представляет собой компози­ цию из семи фигур, размещенных в двух горизонтальных рядах —двух ярусах: верхний рад занят крылатой женщиной в фригийском колпаке, показанной в стремительном беге-полете; под этим изображением, в нижнем ярусе,—шесть фигур воинов, выступающих в поход. Эти ше­ стеро, если обозревать их слева направо: воин в кольчуге, трубящий в фанфару; лучник, обнаженный до пояса, пригнувшийся к своему луку; далее центральная фигура всей группы— бородатый воин-галл с львиной гривой, в панцире, с шлемом в руке; рядом с ним— обнаженный отрок; затем воин со щитом и, наконец, почти заслоненный своими сотовари­ щами, длинноволосый старик, поднявший руку указующим жестом. Верхняя фигура дана в таком сильном развороте вытянутого по ди­ агонали корпуса, рук, ног, крыльев, что почти целиком покрывает собой шестифигурную группу нижнего ряда. Двухъярусное построение позволило четко отделить друг от друга две разнородные части композиции: аллегорический образ —в верхнем ярусе и фигуры реальных людей — внизу. В способе и форме этого соче­ тания аллегории с реальностью заключена одна из наиболее примеча­ тельных особенностей созданной Рюдом монументальной группы. Аллегория как художественный прием принадлежит в той или дру­ гой форме всем эпохам, всем стилям. В образной системе классицизма аллегория была тесно связана с репертуаром античных, преимущест­ венно мифологических, образов, аллегоричных по самому своему смы­ слу; любая фигура греко-римского мифологического круга была «го­ товой» аллегорией, с точно присвоенными ей смысловым значением, внешними признаками, вещественными атрибутами. Художнику остава­ лось лишь выбрать нужную фигуру или подходящий атрибут — аллего­ рическое выражение идеи, понятия или события было тем самым обо­ значено. Впрочем, классицизм широко практиковал и различные другие виды аллегории, не связанные с мифологическими образами и сюжетами. Из­ обретение новых (не античных) аллегорических построений заняло не менее важное >место, чем эрудированное использование сюжетов и пер­ сонажей «Илиады» или Овидиевых «Метаморфоз». В годы Французской революции, когда, по словам Маркса, «в классически строгих традициях Римской республики гладиаторы буржуазного общества нашли идеалы и художественные формы, иллюзии, необходимые им для того, чтобы скрыть от самих себя буржуазно-ограниченное содержание своей борьбы, чтобы удержать свое воодушевление на высоте великой истори-