Образы архитектуры и образы скульптуры

«МЕДНЫЙ ВСАДНИК»

355

лите, обнаруженном на Лахте крестьянином Семеном Вишняковым и доставленном в Петербург, к месту сооружения монумента. История этой знаменитой операции, проходившей под руководством военного инженера Ласкари-Карбури, подпоручика Ивана Шпаковского и «без ранга» Ивана Хозяинова, а также самая техника транспортировки стоты- сячепудовой скалы по воде на плоту и по суше при помощи лебедок, медных шаров и желобчатых рельсов хорошо известны из литературных описаний и из зарисовок Л.Н.Бларамберга, и здесь нет необходимости останавливаться на этом выдающемся достижении русской техники того времени. Доставленный на Сенатскую площадь в сентябре 1770 года «гром-ка­ мень» стал теперь материалом для творчества скульптора. Фальконе при­ дал скале задуманную им форму. Как мы видели, замена обычного, геометрически правильного поста­ мента «дикой» скалой была связана с основами мировоззрения Фаль­ коне. Образ скалы как символа «побежденных трудностей» предста­ влялся ему в наиболее естественном, первичном виде — в форме дикой каменной кручи, которую одолевает герой. Новаторский опыт введения в официальный монумент подобной «натуральной» гранитной глыбы явился художественным выводом из идей естественности, «верности природе» — этих основополагающих эстетических принципов просвети­ тельства XVIII века. Вводя в свою композицию фрагмент самой при­ роды, скульптор рассчитывал на впечатление именно этого порядка. Со­ четание бронзового изваяния, его монументальных возвышенных форм с диким и грубым камнем — выражением первичной мощи природы — отве­ чало и общей эстетической концепции скульптора, и той характери­ стике, какой он наделял образ Петра. Опыты введения в монументальную скульптуру постаментов в форме «естественных» каменных глыб делались и раньше. Так, Бернини в фон­ тане «Четырех рек» на площади Навона в Риме расположил аллегориче­ ские фигуры рек на диких камнях, нагроможденных в виде хаотических обломков скал. Но в этом случае необработанные куски травертина и из­ вестняка играли, скорее, декоративную роль. Стихия камня призвана была усиливать эффект, производимый стихией воды— струями и брыз­ гами фонтана. Впрочем, не только великий итальянский скульптор XVII столетия вводил в композицию пьедесталов куски дикого камня. Этот прием был испробован и самим Фальконе до его работы над памятником Петру, в упоминавшейся группе «Капеллы Распятия» в церкви св. Роха в Париже. Основанием для мраморных фигур служит здесь высокий цоколь из бес­ порядочно сложенных, «необработанных» камней. Здесь, как и в скуль­ птурных композициях итальянского барокко, преследуется прежде всего декоративный эффект пластического, фактурного контраста серого