Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ СКУЛЬПТУРЫ

348

ния. В каком же одеянии изображен Петр в этом последнем? Что гово­ рит зрителю после всех теоретических рассуждений автора-скульптора сама «натура» — созданный им скульптурный монумент? Всадник, поднявший на дыбы коня, одет в род длинной (ниже колен) и широкой рубахи с рукавами, плотно облегающими руки. Спереди, на грудь и плечи, накинута широкая полоса ткани (подобие короткого плаща), ниспадающая со спины свободными складками и покрывающая часть крупа коня. Что это за одеяние, не воспроизводящее, как заявляет сам скульптор, ни одного из названных им типов исторического костюма? Здесь мы подходим к одному из очень важных звеньев той цепи мыслей и воззре­ ний, которые сопутствовали Фальконе при создании памятника Петру. Отказываясь от старорусского национального костюма (русского кафтана), скульптор не исключает, однако, русской одежды иного типа. Как это ни кажется неожиданным на первый взгляд, речь идет об оде­ жде простонародья, русского крестьянина. Упоминание этого типа оде­ жды появляется в письме Фальконе сперва в форме отрицания. «Вам могут сказать, — пишет он,—что одеяние статуи напоминает рубаху волжского бурлака (Фальконе выписывает это слово так, как оно звучит по-русски: «burlak de Wolga». — Д.А.). Воздайте должное подо­ бному суждению, имея в виду, что тот, кто делает такое замечание, не отличает характера ткани в одеянии статуи от ткани, в которую одева­ ется бурлак. Кроме того, если даже это одеяние имеет какое-то сходство с одеждой бурлака, то, будучи изготовленным из хорошей материи, оно производит в скульптуре очень хороший эффект...». Легко заметить, что в негативной форме здесь, по существу, содер­ жится прямое и косвенное утверждение близости одеяния статуи к «ру­ бахе волжского бурлака». Ведь различие — только в ткани, той, из кото­ рой изготовляется одеяние царя, и той, которая служит для одежды крестьянина. Что же касается самого характера «фасона» одеяния, то скульптор допускает, что «оно имеет какое-то сходство с одеждой бур­ лака» и, обладая этим сходством, «производит в скульптуре очень хоро­ ший эффект». Нет никакого сомнения в том, что и самая версия об «оде­ жде бурлака», так неожиданно появляющаяся в письме французского скульптора к французскому философу, приведена Фальконе не для от­ вета воображаемым критикам и собеседникам Дидро, а высказана им са­ мим как органическая часть всех рассуждений об одеянии Петра. Скуль­ птор идет еще дальше, отмечая, что и в одежде римского цезаря, в памятнике императору Марку Аврелию, имеются черты сходства с оде­ ждой римского крестьянина и что, следовательно, скульптуре вообще присуще тяготение к народным формам одеяния. Однако скульптор называет и другой источник, послуживший образ­ цом для одеяния Петра. Решительно отклоняя античную воинскую оде-