Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ СКУЛЬПТУРЫ

320

вляет собой изобретение, которое скульптор считал особенно удачным. Аллегорическая деталь оказалась включенной не только в композицию монумента, но и в конструктивный расчет бронзовой статуи. Обе эти ча­ сти памятника — гранитная скала и бронзовая змея — выполняют свое аллегорическое назначение как бы прпутно со своим первичным, мате­ риальным назначением: служить постаментом конной фигуры в первом случае и удерживать ее в равновесии — во втором. Таким образом, алле­ горические детали в памятнике Петру возникают «изнутри» самого скульптурного произведения — они не являются обычными атрибутами или эмблемами, а составляют часть самого сюжета, участвуют в изобра­ женном действии. Но аллегорическое начало в монументе Петру заключено, конечно, не в этих деталях, а в композиции и пластике статуи в целом. Это под­ черкивал сам скульптор, когда говорил, что идея его произведения «це­ ликом символична». Изваяние сочетает в себе мощь реалистического изображения с глубиной исторического символа, выраженного не в каких-либо художественных частностях, а во всем монументальном за­ мысле, во всем его выполнении. «Хочу ли я вовсе исключить аллегорию из скульптуры? — спрашивал Фальконе и тут же отвечал: — Это значило бы обеднить искусство, и я очень далек от такой убогой мысли... Алле­ гория не должна быть посторонним знаком, очень часто банальным, под­ час даже пошлым: герой должен сам в достаточной степени выражать мысль, с тем чтобы не было нужды в разъяснениях всяких канцеляри­ стов. Вот чего я добиваюсь». Органичность аллегории и является одной из наиболее существен­ ных особенностей созданного Фальконе монумента. Действующая не внешними условными знаками и нарочитыми деталями, а заключенная «внутри» художественного образа, аллегория приобретает здесь могучую идейную силу. Она перестает быть собственно аллегорией, иносказа­ нием, она сращивается с реалистическим изображением героя, соста­ вляя органическую часть идейного смысла произведения. Как мы увидим ниже, именно эти черты Фальконетовой статуи — вместе с отрешением от условностей псевдоклассического канона, от традиций парадного портрета времен абсолютизма, от многословной па­ тетики барокко — предопределили превращение официального памят­ ника российскому императору в исторический образ-символ поразитель­ ной глубины и силы. СКУЛЬПТОР Этьенн-Морис Фальконе до своего приезда в Россию был заметной фигу­ рой в художественной жизни Западной Европы. Его известность не огра­ ничивалась рубежами его родины. Она основывалась не только на отлич-