Образы архитектуры и образы скульптуры

«МЕДНЫЙ ВСАДНИК»

319

кретного восприятия личности героя и возникла трактовка монументаль­ ного образа в задуманном памятнике. В писаниях Фальконе скульптур­ ный замысел раскрыт не только в его общем идейном содержании, но и в конкретном пластическом выражении. Отвергая исторические уподобления (Цезарь, Сципион), эмблемы и атрибуты (жезл, античное одеяние), аллегорические фигуры (Варвар­ ство, Любовь народа и пр.), скульптор сосредоточивает все пластические средства на изображении и истолковании личности героя в действии. Петр «объезжает» свою страну. Первенствующее значение приобретают жест («благодетельная десница», «отеческая рука»), движение коня («поднимается на верх скалы», «скачка по крутой скале») и, наконец, са­ мая установка конной бронзовой статуи на необычном постаменте— гра­ нитной скале. Всадник показан в движении, связанном с преодолением препятст­ вий, с «победой над трудностями», приуготованными ему «природой и людьми». В то же время жест всадника — протянутая рука — призван вы­ ражать волю и силу «созидателя, законодателя, благодетеля своей страны». То обстоятельство, что восседающий на коне повелитель лишь перепоясан мечом и не несет никакого другого вооружения, подчерки­ вает гражданские доблести героя, трактованного не в качестве «великого полководца» или «победителя». Отсутствие седла и стремян усиливает естественность позы, слитность фигуры всадника с фигурой коня, отве­ чая вместе с тем ясно выраженному стремлению скульптора обойтись вовсе без атрибутов или минимальным их числом. В письме к Екатерине II Фальконе изложил свой взгляд на аллего­ рию в искусстве. Он высказывается против аллегорических изображе­ ний, против этих условных женских фигур, олицетворяющих (но никак не выражающих) те или иные общие идеи и понятия. «Следовало бы уменьшить, а если можно, то совсем уничтожить эти человеческие фи­ гуры, путающие дело, холодные, двусмысленные. Это — убогое обилие, всегда обличающее рутину и редко — гений». Но, высказываясь не один раз в этом смысле, Фальконе вовсе не упраздняет аллегорию как средство художественной выразительности, а придает ей иной характер. В упомянутом письме к Дидро имеется указа­ ние на аллегорический смысл подъема всадника на скалу. В другом письме, к Екатерине (31 июля 1769 года), дается исчерпывающее объяс­ нение другой детади— змее под копытами коня. Бронзовая змея, соеди­ ненная с хвостом лошади, выполняет конструктивную роль — «поддер­ живает всю вещь» и одновременно служит аллегорией— «возвышает мысль». Это новаторский прием, благодаря которому конь кажется сто­ ящим только на двух точках (задних ногах), третья же точка укрепления статуи зрительно не воспринимается (по выражению Фальконе, «змея скрывает необходимость, заставившую к ней прибегнуть») и предста-