Образы архитектуры и образы скульптуры

«МЕДНЫЙ ВСАДНИК»

315

артиллерии, Меркуриев жезл, рог изобилия и пр.»— и еще многих дру­ гих символических предметов и эмблем. Их длинный список кажется автору все же недостаточным, и он замыкает его новым перечнем алле­ горических статуй: «1. Твердость духа при великих предприятиях. 2. Прозорливость в политических делах. з%Благополучие подданных. 4- Гремящая слава Российской империи». Весь этот тяжеловесно-сложный арсенал аллегорий и отвлеченно- стей призван был, по проекту ученого автора, дать исчерпывающую ха­ рактеристику личности и деяний Петра Великого. Монумент мыслился в форме своеобразного парада добродетелей, которыми наделен был герой и которые должны были выступать вокруг его бронзовой фигуры в об­ лике аллегорических дев, вооруженных соответствующими атрибутами. Но проект Штелина был произведением «сих дел мастера» — специали­ ста по придворной риторике и официальной эмблематике. Удивительней другое: что совет снабдить памятник Петру аллегорическими изображе­ ниями исходил также от Дидро, самого глубокого и строгого истолкова­ теля искусства, каких знала до того история европейской художествен­ ной культуры. Из переписки Фальконе, автора памятника, со своим знаменитым соотечественником и другом мы узнаем, что Дидро предла­ гал включить в монумент Петру аллегорические изображения «Любви народа» с одной стороны и «Варварства» (побежденного Петром)— с другой. Один из наиболее проницательных умов эпохи не считал воз­ можным обойтись в монументе без этой испытанной художественной условности. Чем более значительной представлялась личность увекове­ чиваемого героя, тем более тщательно обосновывался выбор аллегориче­ ских изваяний, призванных окружать его статую или толпиться у ее под­ ножия. Фальконе начал с того, что отклонил все предлагавшиеся ему тради­ цией, друзьями, советчиками схемы. Он отклонил традиционный образ монарха-победителя, восседающего на коне в облике римского цезаря. Он отверг также всякую попытку ввести в монумент аллегорические из­ ображения добродетелей, пороков, событий, триумфов. Об этом он с предельной ясностью сообщал в известном письме тому же Дидро: «Монумент мой будет прост. Там не будет ни Варварства, ни Любви народов, ни олицетворения Народа... Я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как побе­ дителя, хотя он, конечно, был и тем и другим. Гораздо вьппе личность созидателя, законодателя, благодетеля своей страны, и вот ее-то и надо показать людям. Мой царь не держит никакого жезла; он простирает свою благоде­ тельную десницу над объезжаемою им страной. Он поднимается на верх скалы, служащей ему пьедесталом, — это эмблема побежденных им трудностей.