Образы архитектуры и образы скульптуры

БЕРНИНИ-СКУЛЬПТОР

291

ошеломить зрителя. Аллегорические фигуры трактуются не как ней­ тральные олицетворения той или иной общей идеи, а как активные участники действия: эти фигуры, показанные в стремительных поворо­ тах, с выразительной мимикой и экзальтированными жестами, как будто выражают идею надгробия, разыгрывают перед зрителем немые сцены оплакивания и прославления. Невольно, но неизбежно возникает сопоставление папских надгро­ бий Бернини в соборе св. Петра с микеланджеловской гробницей Юлия II, осуществленной только в малой части гениального замысла. Это сопоставление быстро обнаруживает в монументах Бернини измель­ чание идеи и ее пластического выражения. «Рабы» Микеланджело — не аллегория, а образ философского раздумья о жизни и человеке, «Мо­ исей» — не каноническое изображение библейского пророка, а воплоще­ ние неукротимого человеческого дерзания, томления пленного духа и его освобождения, образ человека-титана, осмелившегося говорить с бо­ жеством, — сменились в надгробиях Бернини официальным славосло­ вием «наместнику Петра», льстивой пантомимой аллегорических фигур у подножия скульптурного монумента. Из других скульптурных работ Бернини в соборе св. Петра (а помимо двух многофигурных надгробий пап им выполнены еще гробница герцо­ гини Матильды с женской фигурой в рост, далее, уже упомянутые ста­ туи и скульптурные группы в «Кафедре св. Петра», далее, по его проек­ там осуществлены многочисленные декоративные детали отделки столбов, пилястров, сводов, ниш, главного нефа и капелл) наиболее зна­ чительной является статуя Лонгина. Фигура римского воина-святого, установленная в одной из ниш главного нефа, отличается широтой и вы­ разительностью жеста обеих рук, образующих диагональ, и безупречной пластической разработкой деталей. И все же в этой статуе театральная нарочитость позы берет верх над правдой образа. То же — в еще большей степени — относится к берниниевским «Пророкам» из церкви Санта Ма­ рия дель Пополо, к «Св. Бибиане» в одноименной церкви. Наконец, из­ вестная фигура св. Людовики Альбертони в римской церкви Сан Фран- ческо а Рипа, изображающая героиню лежащей на смертном одре, с лицом, несколько напоминающим лицо Терезы, и с запрокинутой в по­ следнем вздохе головой, — произведение высокого мастерства, отмечен­ ное той же театральной условностью, той же подчеркнутой патетикой движения, позы, > жеста, которые стали почти обязательными призна­ ками церковных изваяний римского барокко. Вот почему никак нельзя согласиться с теми исследователями, кото­ рые пытаются представить скульптурный цикл собора св. Петра чуть ли не вершиной творчества Бернини, а статуи пророков и «Св. Альбертони» превозносят за религиозный пафос, которым наделены эти изваяния. В действительности ничто так не мешает верной оценке того великого, что