Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ СКУЛЬПТУРЫ

280

бразная диалектика борьбы, отказ от «однолинейного» разделения явле­ ний на законно-божественные и неугодные богам, противозаконные. В трактовке человеческого образа глубокое значение имела в этой связи тема страдания, расширившая представления о «прекрасном и до­ бром» и по-новому осмысленная в своем моральном и эстетическом со­ держании. Рельеф Пергамского алтаря показывает, что эта тема заняла полно­ правное место среди основных проблем человеческого образа в грече­ ской скульптуре. Красота страдания привлекает творческую мысль ва­ ятеля наряду с красотой торжества, силы, мужества. Правда, значи­ тельно ранее Пергама тема страдания героя и сострадания к нему художника дала жизнь многим образам античной скульптуры, таким, как «Упавшая амазонка» Галикарнасского рельефа, и многим другим. Но там скульптор ограничивался лишь внешним выражением этого со­ стояния, его занимала пластика склонившегося к земле или припод­ нимающегося тела, жест мольбы, с каким гибнущий обращается к по­ бедителю. Внутренний мир страдающего героя оставался почти не затронутым пластическими средствами. В Пергамском рельефе страдание героев раскрывается прежде всего как особое состояние духа — мы сказали бы, как психологическое состо­ яние, — которому соответствуют определенные пластические признаки. В многочисленных изображениях поверженных, раненых, преследуемых и умирающих воинов-гигантов переданы самые различные виды и от­ тенки страдания. Но во всех его разнообразных проявлениях оно неиз­ менно остается облагораживающим началом: к чисто физическим при­ чинам страдания — нестерпимой боли от укусов львов, собак и змей, от ран и ударов — присоединяется глубокая скорбь и горечь воинов, пере­ живающих вместе с собственным поражением и гибелью поражение и гибель своего дела. Сочетание физической боли с глубоким моральным страданием запечатлено в пластике лиц, поз, движений, жестов. В этой пластике многообразно выражена красота страдания. Прекрасно лицо юного Алкионея, терзаемого Афиной и ее змеей, жгучая боль не иска­ жает благородных черт, в которых читается тоска раннего расставания с жизнью; тело сохраняет пластичность мышц и гармонию движений даже в момент падения: вытянутая нога, другая согнута в колене, запро­ кинутая голова и отчаянное усилие правой руки — все это образует силь­ ный и пластичный «разворот» фигуры, фронтальной к зрителю, делая Алкионея одним из заметнейших персонажей и героев всего фриза. То же полностью относится к его скульптурному «двойнику» — гиганту за­ падного фасада, сражающемуся против Тритона, — с той лишь разницей, что этот юный воин, столь схожий обликом с Алкионеем и изображен­ ный в симметричной последнему позе, лишен крыльев и, таким образом, полностью «очеловечен»; в этой фигуре страдание побежденного также