Образы архитектуры и образы скульптуры

ПЕРГАМСКИЙ АЛТАРЬ

279

персонажам «нижнего стана» — таким, как поверженный на землю ги­ гант, умирающий под ногами Артемиды. Выше упоминалось участие в битве, на стороне гигантов, двух героев — «божественного Отоса» и «все­ светно прославленного Эфиальта»: первый из них изображен выпрямив­ шимся во весь рост, в одну высоту с богами, и ничем не уступающим своей грозной противнице Артемиде, второй —не утратившим своего юного обаяния даже в момент поражения и близкой гибели. Таковы чисто «человеческие» персонажи из числа гигантов. Но и не­ которые фигуры «чудовищной» породы —со змеями вместо ног или с крыльями за спиной — оказываются также наделенными красотой и благородством облика. Таков прежде всего гигант Клитий, с его атлети­ ческим телом и благообразной головой, напоминающей голову самого Зевса, атакуемый свирепым псом Гекаты и мужественно сопротивля­ ющийся страшной трехголовой богине. Таков и тот безымянный юный гигант из группы Афродиты, который, несмотря на свои змеевидные ко­ нечности и крылья, растущие из плеч, несет на своем тонком лице столько возвышенной красоты и мужественной человечности! Таков, на­ конец, бородатый воин с крыльями, сражающийся против Фойбе. С другой стороны, стан богов насчитывает в своих рядах не одни только идеальные образы небожителей, но и существа, внушающие ско­ рее ужас и отвращение, чем благоговение. Помимо упоминавшихся Три­ тона и Гекаты среди сражающихся богов действуют и такие фигуры, как страшная богиня ночи Нике со змеями в волосах. Вкупе с богами действуют в качестве их помощников и звери — яростные львы, свирепые псы, те же змеи: звериное оказывается принад­ лежностью не только «темных» гигантов, но и светлых богов. Таким образом, два враждебных лагеря «Гигантомахии» не являют собой простого противопоставления добра злу, света мраку. Концепция борьбы двух начал претерпела большое и сложное развитие на длитель­ ном историческом пути от Фигалии и Олимпии к Пергаму. Красота, му­ жество, человечность перестали быть достоянием только одного —бо­ жественного — лагеря. Художник научился видеть и узнавать эти ка­ чества и там, где религиозный или этический канон предписывал на­ ходить только темную, враждебную божествам и человек^ стихию. Правда, соотношение двух станов остается тем же: боги безоговорочно побеждают, их враги-бунтари терпят поражение. Но, как уже сказано, этот конечный исход борьбы не препятствует художнику найти челове­ ческое и героическое в обоих станах, более того — наделить своей симпа­ тией и враждебные богам силы. Здесь сказалось и иное, по сравнению с более ранними временами, отношение к официальному культовому ка­ нону, к Олимпу и его ниспровергателям (ведь еще Эсхил прославил как величайшего героя богоборца Прометея), сказалось и иное понимание самой темы: в «Гигантомахии» Пергама нашли свое выражение своео-