Образы архитектуры и образы скульптуры

РОЖДЕНИЕ И ГИБЕЛЬ ХРУСТАЛЬНОГО ДВОРЦА

237

отделе «Агрикультура» посетители осматривали разнообразные земле­ дельческие машины, в том числе паровой плуг. Были представлены и «философские инструменты»: под этой рубрикой значились телескопы, камеры-обскуры, проекционные фонари для «световых картин», дагер­ ротипы, барометры. Рядом с предшественниками фотографии демон­ стрировались предшественники электрического телеграфа, а также ме­ ханические музыкальные инструменты, электрические часы, наконец, только что изобретенные приборы газового освещения. Все эти многообразные произведения новой техники — техники XIX столетия, возвестившего в 1851 году в Лондоне свой девиз —«пар и эле­ ктричество», находились в непосредственном соседстве с уже описан­ ными произведениями искусства и художественного ремесла. Это сосед­ ство порождало особенно контрастные сопоставления в отделе тран­ спорта. Локомотив Стефенсона, вагоны и путевые устройства, выста­ вленные Восточной железной дорогой, были размещены рядом с образцами всевозможных экипажей, рассчитанных на великолепные конные упряжки. «Добрая старая Англия» торжественно демонстриро­ вала здесь свою многовековую культуру лошади и каретного дела. Одно только перечисление различных типов элегантных экипажей показы­ вает, с каким родовитым соседом оказался рядом стефенсоновский локо­ мотив. Здесь были брички, кареты, виктории, джиги, трапы, сосиебли, браухэмы, фаэтоны, кабриолеты, кобурги, ландо, бестерны, берлины, кларенсы, догкарты, обыкновенные дрожки и дилижансы. Изящные экипажи, отделанные первосортной кожей, бархатом, резьбой рококо, красовались рядом с неуклюжими вагончиками первых железных до­ рог. Среди этой разноголосицы прошлого и настоящего, эпохи ландо и эпохи локомотива, одна нота звучала громче и внятнее всех других моти­ вов: машина праздновала на выставке 1851 года свои первые триумфы. Рёскин мог сколько угодно сокрушаться о потерянной красоте ручного труда, о «гармоничном строе» ремесленных цехов и гильдий: это был только плач о давно умершем прошлом. Хрустальный дворец возвещал зрелость новой эпохи, эпохи промышленного капитализма, и никакие «средневековые дворики» Пьюджина, никакие кринолины и жабо, ника­ кие изделия королевских мануфактур, никакие неоренессансы и неого­ тики не могли ослабить гигантское впечатление, произведенное основ­ ным экспонатом Всемирной выставки — машиной. Но многочисленные произведения новой машинной техники, пока­ занные на выставке, свидетельствовали о низком еще качестве фабрич­ ных изделий, о глубокой отчужденности фабричного производства от ху­ дожественного творчества. Это обстоятельство и давало Рёскину богатый материал для его эстетического машиноборчества, для пропо­ веди возврата к ручному труду. Именно в 1851 году друг и соратник Рё-