Москва

Торг на Сухаревской площади. вами непотребными», писал граф Бобринский о своих московских и тульских угодьях в шестидесятых годах прошлого столетия. На «проклятой» графской земле стояли жалкие дудочные уголь ные шахты. Худая слава шла про уголь графских шахт: «Четверть его — зола, четверть — вода, половина — угольный му сор». Купеческая Москва предпочитала не пользоваться «мусорным» графским углем и сжигала дорогой донецкий антрацит, кавказский мазут и дрова в котельных своих несовершенных электростанций, в котлах центрального отопления, в топках голландских печей и кухон ных плит... Изыскательские партии, посланные Лениным, открыли в «прокля тых» владениях графа Бобринского, у самого сердца страны, в рай оне Сухиничей, Тулы и Ряжска, новые, неразведанные месторождения: на площади в двадцать пять тысяч квадратных километров были об наружены запасы в восемь миллиардов тонн каменного угля. В Подмосковный бассейн послали рабочих, инженеров, ученых, завезли продовольствие, и новая угольная земля своим «мусором» на чала поддерживать дыхание застывавшей столицы. В те суровые годы подмосковный уголь горел почти во всех ко тельных московских заводов. Он согревал десятки тысяч замерзавших домов в Москве, Туле, в Подольске. Его возили, как величайшую дра гоценность, в ближайшие промышленные города. В это героическое время по инициативе Ленина было принято ре шение приступить к постройке московской районной станции на но вом топливе Подмосковного бассейна. Это была Каширская ГЭС —

277