Лекции по эстетике. Книга вторая

СКУЛЬПТУРА

$03

в спокойствии его апофеоза и вообще в самых разнообразных ситуациях. В других отношениях герои часто имеют величайшее родство с образами самих богов, Ахиллес, например, с Марсом; требуется поэтому весьма основательное изучение, чтобы по характерным особенностям статуи, без дальнейших атрибутов, узнать ее определенное значение. Однако опытные знатоки искус ства умеют даже по оставшимся отдельным кускам сразу умо заключать о характере и форме всей фигуры и дополнять недо стающее; этот факт в свою очередь научает нас восхищаться тон ким чутьем и последовательностью индивидуализаций в греческом искусстве, мастера которого сохраняли и напол няли даже малейшую часть в соответствии с характером целого. Что же касается сатиров и фавнов, то в их чертах имеется то, что исключено из высокого идеала богов, — человеческие потреб ности, жизнерадостность, чувственное наслаждение, удовлетво рение вожделений и тому подобное. Однако в особенности моло дые сатиры и фавны представлены древними в столь красивом виде, что, как утверждает Винкельман (IV, стр. 78), «каждую их фигуру, за исключением головы, мы могли бы смешать с Апол лоном, и больше всего с тем Аполлоном, который носит назва ние Савроктона и имеет такую же постановку ног, как фавны». Головы фавнов и сатиров узнаются по навостренным ушам, рас трепанным волосам и рожкам. Второй круг составляет человеческое как таковое. Сюда при надлежит в особенности красота человеческого образа, как она проявляется в ее развитой силе и ловкости в атлетических играх; борцы, дискоболы и т. д. образуют поэтому один из важнейших предметов изображения. В таких произведениях скульптура уже начинает приближаться к тем статуям, которые носят скорее характер портрета; в них, однако, древние, даже там, где они изображали действительных лиц, все еще умели сохранить прин цип скульптуры, с каким мы познакомились. Наконец, последней областью, захватываемой скульптурой, является изображение животных как таковых, в особенности львов, собак и т. д. Даже на этом поприще древние умели отстоять принцип скульптуры, схватить то, что есть субстанциального в образе, и придать ему индивидуальную живость; они достигли здесь такого совершенства, что, например, корова Мирона приоб рела большую известность, чем даже его прочие произведения. Гёте в «Искусстве и древности» (т. II, тетрадь 1-я) прелестно описал ее и преимущественно обратил внимание на то, что, как мы уже видели выше, такая животная функция, как кормление грудью, встречается только в изображениях животных. Он устраняет все остроумные домыслы поэтов в античных эпиграммах и рассмат ривает с большой вдумчивостью только тот наивный замысел, из которого возникает этот весьма известный образ.