Лекции по эстетике. Книга первая

322 РАЗВИТИЕ ИДЕАЛА В ОСОБЕННЫЕ ФОРМЫ ПРЕКРАСНОГО В ИСКУССТВЕ при этом символическом объяснении, ставящем себе задачу только извлечь из произведения общую мысль как таковую. Такое распространение символического понимания на все области мифологии и искусства представляет собою отнюдь не то, что мы здесь имеем в виду доказать при рассмотрении символической формы искусства. Ибо мы не стремимся здесь дознаться, в какой мере художественные образы могут быть истолкованы символически или аллегорически в указанном смысле этих слов, а мы ставим, наоборот, вопрос, в какой мере сам символизм как таковой может быть причислен к формам искусства, желаем это узнать, чтобы установить художественное отношение между значением и его обликом, поскольку это отношение символично в отличие от того отно шения между ними, которое мы находим в других способах художественного изображения, преимущественно в классиче ском и романтическом искусствах. Наша задача должна по этому состоять в том, чтобы, вместо того чтобы распространить символическое понимание на всю область искусства, как это делают представители вышеуказанного воззрения, наоборот, определенно ограничить круг того, чтб само по себе изобра жено как символ в настоящем смысле и чтб потому должно рассматриваться как символическое. В смысле этой нашей за дачи мы уже выше дали деление идеала в искусстве на сим волическую, классическую и романтическую формы. Эта символичность в нашем значении слова тотчас же прекращается там, где содержанием художественного произ ведения являются не общие абстрактные представления, а сво бодная индивидуальность. Ибо субъект есть само по себе зна чащее, само себя объясняющее. , Все, что он чувствует, мы слит, делает, создает, его свойства, действия, его характер, — все это есть он сам, и весь круг его духовного и чувствен ного выступления не имеет никакого другого значения, кроме как субъекта, который в этом распространении и разверты вании себя лишь делает наглядным самого себя как власте лина всей своей объективности. Если это так, то значение и чувственное изображение, внутреннее и внешнее, предмет и образ уже больше не отличны друг от друга и являют нам себя не только в качестве родственных между собою, как это имеет место в собственно символическом, а в качестве единого целого, в котором явление не обладает никакой другой сущ ностью и сущность никаким другим явлением вне себя или рядом с собою. Проявляющее и проявляемое сняты, чтобы пе рейти в конкретное единство. В этом смысле мы не должны брать символически греческих богов, поскольку греческое искусство ставит их перед нами как свободных, самостоятель но замкнутых в себе индивидуумов, и они сами себе достаточ ны. Именно для искусства действия Зевса, Аполлона, Афины