Лекции по эстетике. Книга первая

320 РАЗВИТИЕ ИДЕАЛА В ОСОБЕННЫЕ ФОРМЫ ПРЕКРАСНОГО В ИСКУССТВЕ .и что раскрытие этого сокровенного смысла и составляет на стоящую задачу мифологии как научного рассмотрения ми фов. Мы поэтому должны понимать мифологию символически. Ибо «символически» означает здесь лишь то, что как бы странны, шуточны, гротескны мифы ни казались и сколько бы к ним ни было примешано случайных созданий внешней, произвольной фантазии, они все же рождены духом и поэтому должны заключать в себе значения, т. е. общие мысли о при роде бога, философемы. В настоящее время главным представителем второго воз зрения является Крейцер. В своей «Символике» он снова на чал изучать мифологические представления древних народов не в обычной манере, рассматривающей их с внешней стороны и прозаически или по их художественной ценности, а стал искать в них внутренней разумности, их значений. Он исхо дит при этом из предположения, что мифы и легендарные рассказы получили свое происхождение из человеческого духа; последний же, правда, способен играть своими представ лениями о богах, однако с возникновением в нем интереса к религии он все же вступает в высшую область, в которой разум становится изобретателем обликов, хотя он и продол жает страдать тем недостатком, что сначала не в состоянии адекватно выявлять свою внутреннюю мысль. Это предполо жение само по себе правильно: религия находит свой источ ник в духе, который ищет своей истины, смутно предчувст вует ее и осознает эту истину в каком-нибудь облике, более или менее родственном этому содержанию истины. Но если разум изобретает облики, возникает также потребность по знать этот разум. Единственно лишь это познание достойно человека. Кто его оставляет в-стороне, тот получает только массу внешних сведений. Если же, напротив, будем докапы ваться до внутренней истины мифологических представлений, то мы, не отвергая другой стороны, а именно, случайности и произвола воображения, условий того места, в котором миф зародился и т. п., получим возможность дать оправдание раз личных мифологий. Оправдание же человека в его духовном созидании обликов и форм есть благородное занятие, более благородное, чем голое собирание внешних исторических фактов. На Крейцера, правда, обрушились с упреком, что он, по примеру неоплатоников, вносит в объясняемые им мифы всякие подобного рода широкие значения лишь от себя и что ■он ищет в них мыслей, относительно которых не только нель зя исторически докапать, что они действительно содержатся в них, но можно даже исторически прямо доказать, что для того чтобы найти их в мифах, их надо было сначала внести в последние. Ибо народ, поэты и жрецы понятия не имели об ®тих мыслях, которые находятся в полном соответствии совсем'