Лекции по эстетике. Книга первая

СИМВОЛИЧЕСКАЯ ФОРМА ИСКУССТВА 31 Т читаем в ветхом завете: «боже, раздроби зубы в их пасти, разбей, господи, челюсти львам», то сразу же понимаем; что «зубы», «пасть», «львам» не взяты сами по себе, а служат лишь образами и чувственными наглядными представлениями, которые следует понимать в несобственном смысле, й что нас здесь интересует лишь их значение. Но эта сомнительность тем больше получается в символе как таковом, что образ, обладающий значением, называется символом преимущественно лишь в том случае, когда это зна чение не выражено особо или уже само по себе ясно, как это бывает в сравнении. Правда, что .и символ в настоящем смы сле этого слова также лишается своей двусмысленности бла годаря тому, что вследствие самой же этой неуверенности соединение друг с другом чувственного образа и значения становится привычным и превращается в нечто более или менее условное (это по отношению к простым знакам прямо необходимо требуется), тогда как, напротив, притча представ ляется чем-то придуманным для требований данного момента, каким-то отдельным случаем, который сам по себе ясен, по тому что он сам приводит с собою свое значение. Однако если тем, которые постоянно вращаются в таком, условном круге представлений, определенный символ ' благодаря привычке ясен, то дело, напротив, обстоит совершенно иначе по отно шению ко всем тем, которые не вращаются в том же круге представлений, или ко всем тем, для которых он лежит в про шлом. Им дано сначала лишь непосредственное чувственное изображение, и для них каждый раз остается сомнительным, должны ли они довольствоваться тем, чтб принадлежит им, или это непосредственно предлежащее ведет их к еще другим представлениям и мыслям. Если мы, например, замечаем в христианских церквах на видном месте стены треугольник, то из этого для нас становится ясно, что здесь имеется в виду не чувственное созерцание этой фигуры как представляющей собой просто только треугольник, а что дело идет о ее зна чении. Если эту же фигуру мы увидим в другом помещении, то нам будет столь же ясно, что ее не должны принимать за символ триединства. Но другие, нехристианские народы, у ко торых нет такой привычки и такого знания, будут находиться в сомнении, и даже мы сами не можем всегда и повсюду определить с некоторой уверенностью, следует ли понимать находящийся перед нами треугольник просто как треугольник или же мы должны понимать его символически. (Ъ ) Что касается этой неуверенности, то дело идет не . об ограниченном числе случаев, в которых мы ее испытываем, а об очень обширных областях искусства, о содержании име ющегося перед нами громадного материала: о содержании ■почти всего искусства Востока. Вступая в мир древнеперслд-