Лекции по эстетике. Книга первая

■ПРЕКРАСНОЕ В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ 3О5. стороны, она в своих изображениях соединяет вместе массу внешних черт, внутренний смысл которых поэт хранит про себя, причем хитрость и великий художественный подвиг состоят, согласно воззрению ее представителей, в том, что они распространяют представление, будто как раз в этом сгребании, собирании с бору да с сосенки всяких внешних черт сокрыта самая что ни на есть поэзия, сокрыто все наи глубочайшее и наипревосходнейшее, которое только не ска- ’ зуемо именно вследствие своей глубины. Так, например, в то время когда Фридрих фон Шлегель воображал, что он поэт, это невысказанное выдавалось в его Стихотворениях за самое лучшее в них; однако эта поэзия поэзии оказалась на повер ку как раз самой плоской прозой. (?) Истинное художественное произведение должно быть < свободно от этой превратной оригинальности, ибо оно дока зывает свою подлинную оригинальность лишь тем, что Оно представляется единым собственным созданием единого духа,' который ничего не подбирает извне, ничего не стаскивает вме сте, а создает строго связанное целое из одного куска, в одном тоне, черпая в самом себе, создает произведение, части ко торого соединены так, как объединился в самом себе сам предмет. Если же мы, напротив, находим, что сцены и мо тивы объединены не сами через себя, а лишь извне, то нет ’ налицо внутренней необходимости их соединения, и они пред ставляются лишь случайно соединенными каким-то третьим, чуждым лицом. Так, например, гётевский «Гец» служил предметом восхищения, в особенности за его великую ориги нальность, и, во всяком случае, приходится признать, что Гёте в этом произведении, как мы уже сказали выше, с боль шой смелостью отрицает и растаптывает ногами все то,, что эстетическая теория того времени установила как закон ис кусства. Однако исполнение в «Геце» не носит характера истинной оригинальности. Ибо мы легко замечаем в этом юно- • шеском произведении, что оно бедно собственным материа лом, так что многие черты и целые сцены, вместо того чтобы быть подлинной разработкой самого значительного по своему характеру содержания, кое-где представляются натасканными й со стороны продиктованы интересами того времени, когда был написан «Гец», а затем внешним образом внесены в него. Сцена, например, между Гецом и братом Мартином, имя которого должно внушить нам, что мы здесь имеем перед собою Марти на Лютера, содержит в себе лишь представления, которые явно взяты из воззрений, господствовавших в его время, когда в Гер мании начали снова оплакивать судьбу монахов; им-де нельзя пить вина, они вяло переваривают пищу и вследствие этого у них рождаются вожделения, и они вообще должны давать три Невыносимых обета — бедности, целомудрия и послушания. 20 Гегель, т. ХП, Эстетика.