Лекции по эстетике. Книга первая

304 ИДЕЯ ПРЕКРАСНОГО В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ и художник оперирует материалом совершенно произволь но, дабы частные черты художника могли выступать как не что главное. Такой юмор может быть полон остроумия и глубокого чувства — он и в самом деле обыкновенно в высшей степени импонйрует, — >и все же он в целом дается легче, чем это думают. Ибо постоянно прерывать разумное течение того, о чем трактует художник, произвольно начи : нать с чего-то другого, произвольно избирать ход продолже ния и конец рассказа, бросать ряд острот и чувствительных отступлений, создавая этим карикатуры на сильную фанта зию, легче, чем для свидетельства об истинном идеале раз вернуть и обточитъ, довести до совершенства некоторое креп кое в себе целое, руководясь требованиями художественной индивидуальности. Современный же юмор любит выставлять на показ противные шутки распущенного таланта и поэтому часто и соскальзывает с действительного юмора на плоскую ■болтовню. Подлинный юмор всегда встречался редко. Теперь же требуют от нас, чтобы мы признавали остроумными и глу бокими самые тусклые тривиальности, если только они об ладают внешним видом юмора и претендуют на таковой ти тул. Шекспир, напротив, действительно .обладает большим и глубоким юмором, и, однако, у него также нет недостатка в плоских шутках. И точно так же юмор Жан-Поля часто поражает нас глубиной остроумия и красотой чувства, но столь же часто он нас поражает, наоборот, причудливым соединением предметов, которые не находятся ни в какой ■связи, причем нет возможности разгадать, в какой связи их комбинирует его юмор. Такого рода комбинации не может иметь готовыми в своей памяти даже величайший юморист, и мы, действительно, часто видим по жан-полевским комби нациям, что они проистекают не из силы гения, а внешним образом связаны между собой. Для того чтобы иметь все новый и новый материал, он заглядывал в различнейшие книги — в ботанические, юридические, философские сочине ния, в описания путешествий, — тотчас же отмечал то, что его поражало, приписывал сбоку пришедшие ему в тот момент ■в голову остроумные мысли и, когда приходило время самому писать, соединял внешним образом самые разнородные вещи, например, бразильские растения и имперский каммер-герихт. Это затем очень восхвалялось как оригинальность или изви нялось как юмор, который дозволяет все и вся. Но истинная оригинальность как раз исключает такой произвол. По этому поводу мы.можем снова вспомнить об иронии, которая, главным образом, и любит выдавать себя за высшую оригинальность как раз тогда, когда она перестает отно ситься серьезно к какому бы то ни было содержанию и про бавляется единственно лишь шуткой ради шутки. С другой