Лекции по эстетике. Книга первая

ПРЕКРАСНОЕ В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ 303' му только в скульптуре». Сходным образом мы замечаем по многим картинам Дюрера, что он всецело усвоил себе стиль резьбы на дереве и применял его также и в живописи вооб ще, и в особенности в отношении рисунка складок одежды. (с) Оригинальность Наконец, оригинальность состоит в том, что художник не только соблюдает закон стиля, но также субъективно вдохновенен, благодаря чему он, вместо того чтобы всецело отдаваться манере, избирает сам по себе разумный материал и, руководясь своим внутренним чувством, своей художе ственной субъективностью,' оформляет его столь же в со гласии с сущностью и понятием определенного вида искус ства, сколь и в соответствии с понятием идеала. ( а ) Оригинальность поэтому тождественна с истинной объективностью и соединяет в себе то, чтб проистекает из требований субъективности художника, и то, что вытекает из требований самого предмета, таким образом, что ни в од ном из этих двух аспектов художественного творчества не остается ничего чуждого другому. Она поэтому, с одной стороны, открывает нам подлиннейшую душу художника и,, с другой стороны, не дает нам ничего другого, кроме как. природы предмета, так что художественное своеобразие вы ступает как своеобразие самого предмета, и мы с одинако вым правом можем утверждать, что первое вытекает из вто рого, как и наоборот, что своеобразие предмета порождено- творческой личностью художника. ( р ) Следует поэтому прежде всего не смешивать ори гинальности с художественным произволом, со следованием художником случайно пришедшим ему в голову мыслям. Ибо- обычно понимают под оригинальностью создание чего-то при чудливого, чего-то такого, что характеризует творчество как. раз лишь данного художника и не пришло бы на ум никому другому. Но это лишь дурная частная черта. Никто, напри мер, в этом смысле не оригинальнее англичан; у них каждый имеет свою причуду, которой ни один разумный человек не- будет подражать, и он называет себя в гордом сознании своей дурости оригинальным. С этим находится также в связи прославляемая, в осо бенности в наше время, оригинальность остроумия и юмора. В ней художник исходит из своей собственной субъектив- • ности и все снова и снова возвращается к последней, так что настоящий объект изображения трактуется им лишь как внешний повод, для того чтобы дать полный простор остро там, шуткам, неожиданным прыжкам мысли, порожденным субъективнейшим капризом. Но в таком случае требование предметя, и это порождение субъективности расходятся,.