Лекции по эстетике. Книга первая

298 ИДЕЯ ПРЕКРАСНОГО В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ •что-делает возможным для созвучно чувствующего догады ваться о нем посредством внешнего символизма. Сердце оста- •ется сжатым в себе, чтобы сделаться понятным другому серд цу, оно отражает себя лишь в 'Совершенно конечных, внеш них обстоятельствах и явлениях, которые, правда, достаточно красноречивы, если им придан характер хотя бы и очень слабо звучащего намека на переживаемые чувства. Гёте также дал в этом роде в высшей степени прекрасные сти- • хотворения. «Жалобная песня пастуха», например, является одним из прекраснейших стихотворений этого рода. Душа, разбитая печалью и тоской, немая и замкнутая, дает знать о себе посредством чисто внешних черт, и, однако, концент рированная глубина чувства звучит невысказанно сквозь них. В «Лесном царе» и многих других стихотворениях гос подствует тот же тон. Этот тон может, однако, опускаться до тупого варварства, не дающего себе осознать сущность пред мета и ситуации и цепляющегося лишь за самые конечные, частью грубые, частью безвкусные внешние символы. Так, например, в «Барабанщике», помешенном в сборнике «Des Knaben 'Wunderh.orn», мы читаем: «О виселица, ты высокий, дом» или «Прощай, господин капрал», и эти строки еще восхвалялись как необычайно трогательные. Напротив, если Гёте поет: Der Strauss, den ich gepflticket, (Пусть собранный мною букет цветов приветствует тебя много ты- •сяч раз. Я часто нагибался и прижимал его к сердцу, ах, сколько ты сяч раз.) то здесь на душевное чувство намекается совершенно иным образом, здесь намеки не ставят перед нашим взором ни ­ ' чего тривиального и в самом себе противного. Но чего не достает всему этому роду объективности, не исключая таких стихотворений, как гётевские, — это действительно ясного вы ражения чувства и страсти, которые в подлинном искусстве не должны оставаться той сокрытой глубиной, которая, впле- •таясь во внешние символы, лишь чуть-чуть напоминает о •себе, а должны либо сами по себе обнаруживать себя, либо ярко и полностью просвечивать через те внешние символы, в которые они вложены. Шиллер, например, вкладывает всю •свою душу в свой пафос, но вкладывает великую душу, вжи вающуюся в сущность предмета и. вместе с тем, способную самым свободным и блестяшиѵ образом выразить свои глу бины в полновесных и. благозвучных стихах. Griisse Dich viel tausendmal, Ich habe mich oft gebficket Und ihn ans Herz gedriicket, Ach wie viel tausendmal...