Лекции по эстетике. Книга первая

244 ИДЕЯ ПРЕКРАСНОГО В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ верчиво к монаху и что, даже стоя на краю могилы, завязы вает разговор с аптекарем, у которого он покупает смертонос ный яд, и во всех положениях он остается достойным, благо родным и глубоко чувствующим. Точно так же Джульетта находится в многообразных отношениях с отцом, с матерью, с няней, с графом Парисом, с патером, и, однако, она оди наково глубоко погружена как в себя, так и в каждую из этих ситуаций, и весь ее характер проникнут лишь одним чувством, лишь любовной страстью, которая глубока и ши рока, как беспредельное море, так что Джульетта может с полным правом сказать: чем больше я даю, тем больше у меня остается; и то, что. она дает, и то, что у нее остается, одинаково бесконечно. Поэтому, хотя художественное произ ведение должно изображать лишь один пафос, он должен, однако, раскрываться как богатство изображаемого лица в самом себе. Это верно даже по отношению к лирическим про изведениям, где, однако, пафос не может стать действием в конкретных условиях. И здесь также пафос должен прояв ляться как внутреннее состояние вполне развитой душевной жизни, которое может обнаружиться со всех сторон, во всех обстоятельствах и ситуациях. Живое красноречие, воображе ние, берущее своим исходным пунктом всякий предмет, вно сящее прошлое в настоящее, умеющее использовать всю внешнюю обстановку, чтобы сделать из нее 'символическое выражение внутренней жизни, не боящееся глубоких объектив ных мыслей и являющее в развертывании последних обшир ный, далеко идущий ясный, достойный, благородный дух, — это богатство характера, высказывающего свой внутренний мир, совершенно уместно также и в лирике. Такая многосто ронность в пределах единой господствующей определенности .может казаться непоследовательностью, если посмотрим на нее глазами рассудка. Ахилл, например, основную черту благородного героического характера которого составляет пре красная юношеская сила, мягкосердечен по отношению к своему отцу и другу, и . вот можно задать вопрос, как это возможно, что тот ж® 'самый Ахилл жестоко, мстительно во лочит Гектора вокруг стен Трои. Такого же рода непоследо вательность мы можем найти и у Шекспира. Его шуты почти всегда остроумны и полны гениального юмора. И вот можно спросить, каким образом такие остроумные лица доходят до такого глупого поведения. Рассудок хочет выделить для себя абстрактно лишь одну сторону характера и сделать ее един ственным правилом для всего человека. Все, что сталкивается с таким господством односторонности, представляется рас судку простой непоследовательностью. Но для того, кто по стигает разумность целостного в себе и благодаря этому жи вого характера, эта непоследовательность как раз и есть по ­