Лекции по эстетике. Книга первая

ПРЕКРАСНОЕ В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ 243 бование, чтобы характер был особенным и индивидуализиро ванным. Действие в его конфликтах и реакциях предъявляет, в особенности, требование, чтобы образ был ограниченным и определенным. Именно поэтому драматические герои боль шей частью проще в себе, чем эпические образы. Более твер дая определенность получается благодаря особенному пафосу, который изображается так, что мы ясно видим в нем суще ственную черту характера, ведущую к определенным цёлям, решениям и поступкам. Если, однако, ограничение доводится до того, что изображаемое лицо опустошается, превращается лишь в абстрактную форму некоего определенного ’ пафоса, как, например, любви, чести и т. ш, то вследствие этого теі- ряется всякая живость и субъективность, и изображение, в котором выдвинута лишь эта сторона характера, становится, как это часто бывает у французов, бедным и холодным. По этому, хотя в особенности характера одна главная сторона должна выступать как господствующая, однако в пределах этой определенности должны всецело сохраниться живость и полнота, так что индивидууму оставляется возможность по казывать себя с различных сторон, ставить себя в многооб разные ситуации и раскрывать богатство развитой в себе внутренней жизни в многообразных проявлениях. Такой жи востью обладают софокловские трагические образы, несмотря на их простой в себе пафос. Можно их сравнить в их пласти ческой замкнутости со статуями, потому что и скульптура так же способна, несмотря на определенность, выражать многосто ронность характера. Ибо хотя и верно то, что в противопо ложность бурной страсти, устремляющейся во-вне, набрасы вающейся всей своей силой лишь на одну точку, скульпту ра в своем тихом безмолвии изображает сильную нейтраль ность, спокойно замыкающую все силы в себе, однако это. непомутнѳнное единство не останавливается на абстрактной определенности, а дает нам предчувствовать в его красоте вместе с тем колыбель всего другого как непосредственную возможность переходить в самые разнообразные условия. Мы видим в подлинных образах скульптуры спокойную глубину, заключающую в себе способность осуществить в себе все силы. Еще больше, чем от скульптуры, мы должны требовать внутреннего многообразия характера от живописи, музыки и поэзии; и подлинные художники всех времен действительно и давали в своих произведениях такое внутреннее многооб разие. Ромео, например, в трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта» имеет главным своим пафосом любовь; однако мы его видим находящимся в самых различных отношениях к своим родителям, к друзьям, к своему пажу; мы видим, что он в защиту своей чести вступает в спор с Тибалъдом и t вызывает его на дуэль, что он относится благоговейно и до- 16 *