Лекции по эстетике. Книга первая

238 ИДЕЯ ПРЕКРАСНОГО В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ себе пафосом. Еще больше является современной причудой такая же мизантропия в шиллеровской юношеской пьесе «Человеконенавистник». Ибо здесь мизантроп, кроме того, яв ляется размышляющим, разумным и в высшей степени бла городным человеком; он относится великодушно к своим кре постным, которых он отпускает на волю, и полон любви к своей столь же прекрасной, сколь и милой дочери. Сходно с этим Квинктий Геймеран фон-Фламинг в романе Августа Лафонтена мучается чудаческой мыслью о человеческих расах и т. д. Но главным недостатком новейшей поэзии является то, что она взвинчена, что в ней господствует бесконечно фальшивая фантастика; эта фантастика должна, по мысли авторов, производить эффект своей странностью; она, однако, не находит отзвука ни в одной здоровой человеческой душе, так как в таких рафинированных размышлениях о том, что является истинным в человеке, испаряется всякое подлинное содержание. Но мы должны сказать и обратное, что все, покоящееся на учении и убеждении в истинности этого последнего, не является подлинным пафосом для художественного изобра жения, поскольку такое познание составляет некоторую ос новную потребность. Таковы научные познания и истины. Ибо для науки требуется своеобразная культура, большое усилие и многообразные познания предметов различных наук и их сравнительной ценности. Но интерес к такого рода заня тиям не является всеобщей движущей силой человеческого сердца, а всегда ограничивается узким кругом лиц. Столь же затруднительна художественная трактовка чисто религиозных учений, если они должны быть раскрыты по своему сокро веннейшему содержанию. Всеобщее содержание религии, вера в бога и т. д. представляет собою, правда, нечто такое, чем интересуется всякая глубокая душа. Однако, в отношении этой веры искусству неинтересно объяснение содержания ре лигиозных догматов и специальное усмотрение их истинности, искусство должно поэтому остерегаться входить в такие объ яснения. Напротив, мы считаем, что всякому человеческому сердцу доступны все виды пафоса, все мотивы тех нравствен ных сил, которые практически определяют действия людей. Религия имеет больше отношения к умонастроению, к небу сердца, она дает всем . утешение и возвышает душу отдель ного человека в нем самом, но не имеет отношения к собст венно действованию как таковому. Ибо божественное в рели гии как действование представляет собою нравственное и осо бые силы нравственного. Но эти силы в противоположность чистому небу религии имеют больше отношения к мирскому и собственно человеческим делам. У античных народов это мирское в своих существенных чертах служило содержанием