Гамбургский счет

Есть также анекдот о том, как кто-то закричал караул, и о помиловании виновного. Юрий Тынянов взял эти анекдоты, вероятно, не из переска зов, а из первой публикации в «Русской старине». Его работа состоит не в обтекании сюжетов отдельных анекдотов, но в кон таминации и в переосмысливании. Есть историческая фраза Павла на смерть Суворова: — Sic transit gloria mundi. У Тынянова эту фразу Павел говорит о Киже. Милует Павел Киже. И все поступки обессмысливаются и пе реосмысливаются. Сама история Киже рассказывается подробно. Киже матери ализуется и отношением к нему конвоиров, и слезами его жены, и даже ребенком, который идет за пустым гробом. История Киже приобретает свое значение, окрашивая Пав ла. И самое лучшее в книге — та сухость, с которой она написана. В книгу дано только необходимое. Повесть качественно отличается от материала, из которого она составлена. Тут нет никакой суммы. В русской литературе исторических романов — это пример, по всей вероятности, единственный. Для того, чтобы представить себе величину этого творческого поступка, нужно сказать еще две вещи. Повесть первоначально была написана как сценарий. В сценарии еще не было линии Синюхаева. Сейчас этот сценарий снова хотят ставить, и робкие режис серы все время хотят кого-то подставить, кем-то заполнить пустое место Киже*. Они хотят, чтобы Киже был кем-то другим. В то время когда Киже — пропущенная строфа в написанной поэме. Строфа, однако, существующая по законам поэмы. По началу книга «Восковая персона» — лучшая книга Тыня нова. Первый раз Екатерина Первая стала фактом, и первый раз Земля вращается вокруг Солнца. Исторические знания, найденные детали, понятые документы стали ощущениями. Но в книге есть срыв. Этот срыв чувствуется во второй части, кунсткамерной. Документальные, взятые из книги «Кабинет Петра Великого», но смягченные, корректированные уроды ушли из-под умелой водительской руки Тынянова в кабак обычного исторического романа, в наезженную колею достопри мечательностей. Это не путь Пушкина и не путь Евдора. Это поле, усеянное мертвыми костями, и там, под левшинской головой Черномора**,, давно уже не лежат Пушкиным похищенные «олшебные вещи. Берегитесь «барокко». Не вступайте на мертвое поле. Там А. Виноградов приклеивает кусок к куску, соединяет цитату с

469