Гамбургский счет

У Грибоедова есть еще одно повторение — ничтожный Маль цев: Грибоедов без трагедий, подражатель. Коротко Тынянов показывает, как необходимость гонит Гри боедова на Восток. «Стоит ему осесть, все они отхлынут. Не сразу, конечно. Они будут ждать подвигов чрезвычайных, слов никогда не бывалых, острот язвительных. Они потребуют нагло, открыто, чтоб он оплатил им их любопытство, их низкопоклонство тотчас же. Потом они привыкнут. Начнут тихонько смеяться над мед ленною работою, они отступятся, но своего низкопоклонства не простят. Они будут называть его «автор знаменитой комедии» или «автор ненапечатанной комедии». Он сгорбится немного, его черный фрак поизносится. Начнется причудливый кашель, стар ческое, умное острословие, а по вечерам сражения с Сашкой из за пыли. Стало быть, он станет чудаком. Он будет появляться в гостиных, заранее уязвленный, недо конченный человек: автор знаменитой комедии и знаменитого проекта. Он полысеет, как Чаадаев,— волос на висках уже лишился. Будет клясть Петербург и гостиные. И, когда он будет говорить о Востоке, все будут переглядываться: давно слышали, и вострый какой-нибудь Мальцев похлопает его по плечу: «А помните, мол, Александр Сергеевич, мы раз чуть не уехали туда, на Восток, совсем из России...» (с. 134). Можно было, конечно, уйти в деревню, как Евдор-Катенин, писать Пушкину замаскированные, ему одному понятные сти хи. А можно было и уехать в Персию, чтобы быть убитым от руки другого беглеца, Самсон-Хана. Сюжетно перекликаются и отдельные сцены, объясняя ге роев, предупреждая читателя. Так, будущая смерть Грибоедо ва, смерть от разъяренной толпы, предупреждена сценой у каче лей, когда Грибоедова чуть не растерзала петербургская толпа. Там он был такой же надменный, опрометчивый... Иод качелями он был удачливее. Как будто заранее видит себя мертвым Грибоедов, смотря на мертвое лицо поручика Вишнякова. Он думает еще, что можно, не прошибая стену лбом, найти другую дорогу. Но все дороги уже решены и закрыты для бывшего декабриста. Даже литературная, потому что и Сашке Грибову не нравится трагедия Грибоедова. Роман построен как исследование уравнения. Взята формула эпохи и проведена до конца. Ею вскрыты отдельные эпизоды. Местами роман недочищен, есть случайные остатки мемуа ров, лишние подробности, которые автор как будто пожалел вы пустить.

467