Гамбургский счет

Одна мотивировка зимне-осенняя, другая летняя. Но не в этом дело.

Рассыпается мир в руках Мейерхольда. Режиссер заглушает слова, и редко выплывают среди уничтоженной драмы изуми тельные куски потопленного в театре мира драматургии. Старый спор, который знала индусская поэтика, спор, извест ный Дидро, спор о том, должен ли испытывать актер те эмоции, которые он передает, то есть должен ли быть актер или он только знак на том месте, куда его поставил драматург и режиссер. Этот спор сейчас главный, это тот же спор о кусках и о глав ном. Мейерхольд в той своей стадии удачи, но эту удачу нужно сменить другой удачей, мейерхольдовской же. Театр Мейерхоль да пришел к необходимости иметь драматургию. Вы прошли от метода вызывания эмоций, телесного проявле ния, через метод интеллектуального кино, работающего физио логическими методами, на новый путь. У вас сейчас вещи иные. Вы на пути классического искусства, про которое легко ска зать, как оно создано сегодняшними условиями, и трудно ска зать, почему оно их переживает. От остраненной эксцентрической передачи вы перешли к са мому трудному, отказались от патетики и передали оценку зри телю. Люди вам верят, что вы великий художник. Но, как всем известно, люди любят видеть новое таким, ка ким они себе его представляют*. У них есть свой стандартный гений. Среди этих людей и я не первый. «Стачка». Нищие в изумительных котелках и отрепьях. Все совершается с конвульсивным напряжением. Вещь имеет два адреса, два подданства. «Броненосец». Знаменитая лестница. И калека на лестнице. Потом эта лестница стала лестницей Юткевича. Вы помните «Кружева» его, пьяных, уродов и кружева? И ваше восстание посуды в «Октябре». Изумительнейшая война с вещами во дворце. Трудно было воевать с посудой, со слонами. Вы победили Керенского, развели мост и все же не взяли Зимний дворец. Нужно брать простую вещь или всякую вещь, как простую. Время барокко прошло. Наступает непрерывное искусство.

449

15 В. Шкловский