Гамбургский счет

Манера моей работы и манера недоработанное™ — не ошиб ка. Если я овладею техникой вполне, то не буду ошибаться в са мой быстрой работе так, как не ошибается стеклодув. В результа те, впрочем, произвожу я не больше других, так как темп работы утомляет. Приходится отдыхать. Очень много я рассказываю другим и не думаю, что человек должен все писать сам. Я убежден, что нужно писать группами. Что друзья должны жить в одном городе, встречаться и что рабо та возможна только коллективами. Лучший год моей жизни — это тот, когда я изо дня в день говорил по часу, по два но телефону со Львом Якубинским. У телефонов мы поставили столики. Я убежден, Лев Петрович, что ты напрасно отошел от телефо на и взялся за организационную работу. Я убежден, что я напрасно живу не в Ленинграде. Я убежден, что отъезд Романа Якобсона в Прагу большое несчастье для моей и для его работы. Я убежден, что люди одной литературной группировки долж ны считаться в своей работе друг с другом, должны друг для дру га изменять личную судьбу. Путает меня то, что я не только исследователь, но и журна лист и даже беллетрист. Там другие факты, другое отношение к предмету и есть установка на прием. Это мешает мне изгладить в научной работе следы инструмента и написать книги, которые были бы понятны для чужих учеников, которые были бы обяза тельными, не требовали бы перестройки головы. Но я хочу требовать. В работе журналиста нужна честность, нужна смелость. Я проехал через Турксиб. Там было пыльно, жарко, пищали ящерицы. Стояла высокая трава, то полынная, то ковыльная, то жесткая, колючая, трава пустыни и тамариск, похожий на не расцветшую сирень. Там в пресный Балхаш, пресное озеро с солеными заливами, текут осенью солоноватые реки. Там люди ездят на быках и на лошадях так, как мы в трамваях. Там в ковыле скачут, как будто не ногами, а изгибая одну тонкую, как будто из картона вырезан ную спину,— киргизские борзые. В песках ходят козы. В солончаках застревают автомобили на недели. Верблюды тащат телеги. Орлы летят за сотни верст, чтобы сесть на телеграфный столб, потому что в пустыне сесть не на что. Там строят сейчас Турксиб. Это очень нужно и очень трудно. Там так жарко, что киргизы ходят в сапогах, одетых сверх тонких валенок, в меховых штанах, в меховых шапках. А назы ваются они не киргизами, а казахами. Строить дорогу тяжело. Воды мало. Хлеб нужно привезти.

424