Гамбургский счет

«Как ляпну,— говорит,— тебя шайкой между глаз — не за радуешься». На это ответ: «Не царский,— говорю,— режим, шайками ляпать. Эго изм,— говорю,— какой. Надо же,— говорю,— и другим помыть ся. Не в театре,— говорю». Я выписал цитату длиннее, чем собирался. После использования штампа Зощенко здесь работает чисто языковым сказом, путем создания заикающейся речи с приго воркой «говорю» и с бессмысленным разъяснением «не в те атре». С точки зрения комической несообразности характерен разго вор с банщиком. Сказчик не узнает своих брюк. «— Граждане,— говорю.— На моих тут дырка была. А на этих эвон где. А банщик говорит: — Мы,— говорит,— за дырками не приставлены. Не в те атре,— говорит». Комизм положения в том, что дырка в первом случае дана как признак вещи, а во втором как вещь, которая требу ется. Получается автоматизм продолжения. Вещь начинается как реальная и продолжается, отрываясь от действительности. Человек, потерявший номер, подает веревку, на которой был номер. Положение еще понятно. Банщик говорит: «По веревке,— говорит,— не выдаю». Затем следует описание пальто, которое я сейчас не разби раю, и, наконец: «Все-таки выдал. И веревки не взял». Здесь опять автоматизм — веревка как бы превратилась в за мену номера, как дырка в предмет спрашивания. Конец вещи: «Конечно, читатель, привыкший к формальностям, может по любопытствовать: какая, дескать, это баня? Где она? Адрес? Какая баня? Обыкновенная. Которая в гривенник». Я не разобрал вещь целиком. Как видим, она основана на комизме положения и на автома тизме языковых штампов. Сказ в смысле создания второго плана здесь дан лишь в на чале и в описании попыток украсть шайку. Переводя на другой язык, эта вещь Зощенко не имеет боль шого социального значения. Вещи со вторым планом обычно даются в более простой форме, с меньшей деформацией языка. Хорош как пример рассказ «Счастье». Здесь счастье очень маленькое. Построение вещи не в описании вещи, а в противо

418