Гамбургский счет

циям, Петрарка, так и не прочел «Декамерона». Боккаччио стес нялся. И Достоевский плакал: «Платите мне так, как Тургеневу, я буду писать не хуже». Писал он лучше. Нужно было Достоевскому считать себя не совсем в большой литературе. Чтобы ввести полицейский роман в искусство, мы канонизуем писателей после смерти, и сдвиг уничтожается. Малое искусство живее большого. Блок не понятен не толь ко без цыганского романса, но и без шуточных стихов Владимира Соловьева, а «Двенадцать» — без анализа искусства куплетис тов. Как Ленин никогда не жил в Ленинграде, так не бывает жи вой классической литературы. Конечно, трудно видеть литера туру в мелких журналах. Где люди спортизируются в три года. Зощенко читают в пивных. В трамваях. Рассказывают на верхних полках жестких вагонов. Выдают его рассказы за истин ное происшествие. Сам Зощенко, вероятно, хочет написать роман. Нужен же ему только воздух. Сейчас пишут про писателя двумя способами. Вот про Зощен ко можно написать: «Проблема сказа» — и говорить, что сказ это иллюзия живой речи. Анализировать сказ. Или сказать: «Проб лема классового сознания Мих. Зощенко» — и начать его вы прямлять. Как будто все инструменты должны иметь форму гвоздей. Не в этом дело. Нет спора о методе, есть спор о предмете. Нельзя отдельно анализировать сюжет и стиль писателя, а по том определять, «обыватель» ли Зощенко. Зощенко вот и есть то, что вы читаете. Проблему его «обывательщины» нельзя отделить от проблемы сказа. Лесков написал «Левшу». Хорошая вещь. Она вся сделана сказом. Сказ дан в форме хвастливого патриотического рас сказа. Такие куски попадаются и у Достоевского («Идиот»). Это басня про умного русского мужика. Но сказ только мотивирует второе восприятие вещи. Нигде прямо не сказано, но дается в упор: подкованная блоха не танцевала. Вот здесь и есть сюжет вещи. Сказ усложняет худо жественное произведение. Получается два плана: 1) то, что рассказывает человек; 2) то, что как бы случайно прорывается в его рассказе. Человек проговаривается. В этом отношении хоро ши «Подвиги бригадира Жерара» Конан Дойля. Бригадир рас сказывает про чудеса храбрости. Это интересно. Но все подвиги пародийны, он не то делает, что нужно. Получается второй план произведения. Вот почему для сказа обычно берется ограничен ный человек. Не понимающий события. Бабеля определили как революционного писателя, взяв «Соль» и «Письмо» в первом плане.

414