Гамбургский счет

О ЗОЩЕНКО И БОЛЬШОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Книга одного моего знакомого разошлась в несколько дней. Он был очень доволен и пошел выяснить своего читателя. Но ока залось, что его читатель имеет штамп в левом углу и подпись секретаря. Книга была распределена между учреждениями. Она совсем не плоха, может быть, ее и очень читали в биб лиотеках. Но успех ее больше определялся вкусом секретарей, чем читателя. Тут есть много выходов. Например, увязка секретарей с мас сой. Но писатель мечтает о другом. Ему нужен читатель, ищу щий книгу. Покупающий ее. Жадность к книге, ожидание вы хода. Русская литература сейчас скорее в производстве, чем на рынке. Писателей строят. Читатель читает иностранцев. Читатель читает классиков, Толстого, например, а Тургенева не читают в комсомоле, но, говорят, его любят пионеры. Та литература, которая обсуждается и печатается в толстых журналах, эта литература может быть названа гаражным терми ном «внутренний наряд». В журналах печатается, в журналах обсуждается. На широ кий читательский рынок прошли за это время: Эренбург, Сей фуллина (одной вещью) и Зощенко. Зощенко — человек небольшого роста. У него матовое, сей час желтоватое лицо. Украинские глаза. И осторожная по ступь. У него очень тихий голос. Манера человека, который хочет очень вежливо кончить большой скандал. Дышит Зощенко осторожно. На германской войне его отра вили газами. Успех у читателя еще не дал Зощенко возмож ности поехать лечить сердце. Набраться крови. Таков Зощенко в общем плане. Это не мягкий и не ласковый человек. Осторожно он передвигает жизнь. Он не Боккаччио, например. И не Леонов, и даже не Достоев ский. Но Боккаччио ошибался. Он писал разные книги. А «Де камерон» написал не всерьез. Его друг по тогдашним редак

413