Гамбургский счет

Хуже дело с толстыми журналами, они никуда не стремятся, так как они уже толстые — уже большая литература. «Звезда» так и начинала: «Восстанавливая вековую традицию толстых журналов» и т. д. Совершенно непонятно, какое место этой традиции хочет вос становить «Звезда». Менее безоговорочно работает «Красная новь», но все же это — старый, толстый журнал со статьями (которые сейчас же печатаются отдельно), с куском прозы и т. д. Это журнал ими тационный. Любопытно проверить в библиотеках номера этого журна ла,— разрезываются ли они целиком. Говорят, что разрезывает ся только беллетристика. «Леф» тоже тонкий-толстый журнал. Хорошо в нем то, что в нем не все печатается. В русских журналах сейчас необычайная веротерпимость. Говорю, конечно, только о литературе. Все вез де печатается. Непонятно даже, чем отличается журнал от жур нала. Извиняюсь (как говорил А. Пушкин,— смотри «Капитан скую дочку») за то, что не даю анализа журналов «Молодой гвардии» и «Октября»: их тип еще не установился. На Западе сейчас толстых журналов нет. Есть полутолстые художественно-партийные журналы различных объединений. К этому типу у нас принадлежат только «Леф» и «На посту». Но мы переживаем кризис большой литературной формы. Нам, может быть, нужен новый журнал, который, поставив ря дом разные куски эстетического и внеэстетического материала, хотя бы случайно показал нам — как и из чего можно строить вещи нового жанра. Статья моя не программная и не хочет быть программной. Она — только задание новой работы о журнале бывшем и буду щем. СВЕТИЛА, ВРАЩАЮЩИЕСЯ ВОКРУГ СПУТНИКОВ, ИЛИ ПОПУТЧИКИ И ИХ ТЕНИ, ИЛИ «ВЛИЯТЕЛЬНЫЕ ОСОБЫ» У Горького есть в его «Заметках из дневника» такое место: снимает человек сапог с ноги, ставит его на пол и говорит: «Ну, иди»,— а потом: «Не можешь. То-то, без меня никуда». С такими словами мог бы обратиться Николай Тихонов к по эту Лелевичу. У Безыменского в стихах «у мысли сгибаются колена». Я знаю, почему они сгибаются — они гнутся парал лельно — «и уже у нервов подкашиваются ноги». Это у Влади мира Маяковского. Все это — явления закономерные. Почему Безыменскому не

387

13*