Гамбургский счет

ЖУРНАЛ КАК ЛИТЕРАТУРНАЯ ФОРМА Восприятию журнала как литературной формы мешают политические журналы. Но у них своя история. Русская цензура была милостивее к толстым книгам. Поли тика ушла в журнал, подталщивая себя беллетристикой. Белле тристику иногда использовали как иллюстрационный материал, а чаще всего как обертку. Одновременно журнал заменял собой библиотеку. Если про смотреть районы распространения журналов, то легко убедить ся, что они шли на окраины, в глухие углы. В романе Щнаевой-Головачевой и Некрасова «Три страны света» описывается, между прочим, один журнал, редакция которого решила взять на себя не только рассылку своих изда ний, но и выполнение разных комиссий в городе: покупку мебели, иголок, приглашения гувернанток и т. д. Место это имеет в романе памфлетный характер и рассказы вает о действительном происшествии. Затея не удается, но она характерна для своего времени, указывает на роль журнала: служить связью между местом и центром, выражаясь сегодняш ним языком. ПОД ОСЕННИМИ ЗВЕЗДАМИ Итак, русский журнал находился под разнообразными вли яниями общественного, экономического и литературного харак тера. Многие из этих обстоятельств исчезли. Цензура относится одинаково к журналу, к книге и к листу. Связь провинции с центром сейчас неизмеримо лучше, чем при Некрасове. Журнал не имеет,— я говорю о толстом журнале,— сейчас оснований для своего существования в прежнем виде. Самая литература отрывается от журнала. Если при Диккенсе длина главы его романа объяснялась журнальными условиями, то те перь «Россия» разрывает просто роман Ильи Эренбурга на две части и на два номера. Горький печатается всюду кусками любой величины*. Журнал может существовать теперь только как своеобразная литературная форма. Он должен держаться не только интересом отдельных частей, а интересом их связи. Легче всего это дости гается в иллюстрированном журнале, который рождается на редакционном верстаке. Рисунок и подпись образуют здесь нечто новое, связанное. К сожалению, у нас мало мастеров «мелкого» журнального ремесла. Такие журналы тянутся за толстыми. Удача у них не полная, они становятся только скучными. Между тем удача настоящего тонкого журнала возможна: недавний пример — «Крокодил» — это сейчас доказывает.

386