Гамбургский счет

не так, как я его хотел поставить, и на книжку обиделись. Книж ки пишутся вообще не для того, чтобы они нравились, и книжки не только пишутся, но происходят, случаются. Книги уводят автора от намерения. Пишу не оправдываясь, а передаю факт. Сейчас я пишу записные книжки. Работаю вещи в лом, не связывая их искусственно. Мое убеждение, что старая форма, форма личной судьбы, на низывание на склеенного героя, сейчас ненужная. Новой формы, которая временно будет состоять из создания установки на материал,— этой новой формы, формы высокого фельетона и газетной заметки, ее еще нет. Путешествия, автобиографии, мемуары — суррогатная фор ма новой предлитературы. Большие романы, эпические полотна сейчас никому не нужны. Это какие-то алюминиевые телеги, издаваемые в то время, когда нужно строить стальной и алю миниевый автомобиль. Завтрашняя литература будет не тематически, а темати чески и формально отличаться от сегодняшней. Современная так называемая литература, связанная уже в пакеты полных собраний сочинений, может уже быть связана в связки. Она живет на воспоминаниях о другой литературе, ее донашивают, как императорские театры. Она обычай — как галстук. Пока я, вероятно, писатель для писателей, а не писатель для читателя, но я никого не тороплю. В газете, там, где форма незаметна, где она носит настоящий свой ремесленный характер, я писатель для всех. Приходится же сейчас работать в кино, а это совсем не литература — это какое то другое ремесло. В кино я работаю уже четыре года. Выработались навыки настолько, что начинает освобождаться голова и появляется возможность заняться литературой. Из литературы в кино я принес большую требовательность, чем есть у обыкновенного кинематографиста, и уважение к ма териалу. В работе мне хочется не развертывать нейтральный сюжет на неопределенном фоне, а создавать сюжет — композицию из основных противоречий самого материала. Я думаю, что это для кинематографистов полезно, иначе получатся пустые кадры и людям на экране нечего делать. Да, и тут о сложном вопросе — отношении писателя к его времени. Я скажу очень наивно: при мне вытребовали из кинематогра фистов советскую кинематографию. Так Наполеон заказывал своим химикам изобретение нового сахара (не тростникового). Я убедился, что это вне искусства стоящее задание для искусства часто бывает полезно. Кинематография убавила у меня замкнутости, упростила 383