Гамбургский счет

Кононова, родственники старосты из отрывка «Первое умира ние». Моются бабы и девки в бане (с. 189): «В банях не было труб, в дыму, в паре, в красных печных отсветах, в тесноте тол кались белые человеческие тела, мужские и женские, мылись одним и тем же щелоком, спины тер всем большак» и т. д. Это не только у меня, но и у Пильняка, цитата, Пильняк ци тирует себя самого (со с. 160) и этим связывает «Заключение» с «Частью третьей триптиха», с описанием поезда мешочников. Кроме того, «поезд» связан с главой о доме Ордыниных «во просиком», не был ли дежурный с «Разъезда Map» Андреем Волковичем или Глебом Ордыниным. С главой об коммуне анар хистов он связан многократным упоминанием в ней имени «Разъезда Map», то есть единством места. Линия Архипова (большевики) дана сперва непонятным упоминанием. Связывающий образ «Китая» кончается: «Там, за тысячу верст, в Москве огромный жернов револю ции смолол Ильинку, и Китай выполз с Ильинки, пополз... — Куда?! — Дополз до Таежева?! — Врешь! Врешь! Врешь! Загорит еще домна, покатят бол ванки, запляшут еще аяксы и фрезеры! — Вре-ошь! Вре-оошь! — и это не истерически, а быть мо жет, разве с холодной злобой, со стиснутыми скулами.— Это Архип Архипов» (с. 26 — 27). Линия Архипова протянута через весь роман: она дана в виде эпизода «Архипов — его отец» (самоубийство отца), слабо свя зана с линией Ордыниных (знакомство и женитьба Архипа на Наталье), связана с крестьянской линией путем упоминания о «пугачевской бороде» (смотри замечание Троцкого). Кончается линия Архипова путем полного повторения, мы опять видим: «Китай», Архипова (уже объясненного), завод и метель. Здесь же дано сюжетное, для Пильняка только по традиции обязательное, окончание: женитьба Архипова и Натальи. Пильняк пытается здесь (довольно удачно) оживить понятие счастья-уюта, которое от этого должно получиться. Архипов все время изучает словарь иностранных слов, На талья же решила иметь мужчину только для ребенка, без «уюта». Но когда они сходятся, то Наталья говорит: «Не любить — и любить. Ах, и будет уют, и будут дети, и — труд, труд!.. Милый, единственный мой! Не будет лжи и боли» (с. 180). «Архипов вошел, молча прошел к себе в комнату,— в слова рике иностранных слов, вошедших в русский язык, составлен ном Гавкиным,— слово уют не было помещено. — Милый, единственный мой!» (с. 180).

268