Гамбургский счет

На с. 23: «На кремлевских ордынинских воротах уже не над писано...» — идет то же «Спаси, Господи» и т. д. На с. 13: «Ночью же ходить по городу дозволяли неохотно, и, если спросонья будочник спрашивал: — Кто идет? — надо было всегда отвечать: Кроме того, в само описание включены кусочки «летописи», «анекдоты» и «курьезная вывеска». Вывеска становится потом одним из способов связи частей. Таким образом, мы имеем в этом маленьком отрывке Пиль няка тот же прием, которым написано все произведение: оно состоит из кусочков, сколото из них. Разница в композиции куска, в отличие от композиции всей вещи, та, что в этом куске связи частей даны логические и не использовано ощущение несводимости рядов. Описание заканчивается как бы двумя заключениями: описа нием песни метели (это знаменитое: «Гвииуу, гаауу, гвииииууу, гааауу» и «Гла-вбумм» и т. д.) и уже упомянутым мною отрыв ком «Китай-город». «Вьюга» также повторяется потом в вещи (с. 176), сейчас же после повторения куска о «Китай-городе». «Вступлению» соответствует «Заключение». Оно тоже, как и «Вступление», не поместилось в вещи, в нем другие темы, это другой рассказ. Все оно помещено после повторения мотива «вьюги» и «Ки тай-города», и играет это «Заключение» традиционную для рус ской поэтики роль «ложного конца». «Заключение» посвящено (оно называется «Триптих третий (материал, в сущности)») деревне, даваемой описательно, как «материал». Реальная связь этого куска с вещью состоит в том, что он дает ей параллель, чем и разрешает всю конструкцию. Для Пильняка параллель эта должна выразить какую-то иде ологию и сама мотивируется идеологией. Чтобы связать «Заключение» с основной вещью, он механи чески вводит в «Заключение», которое само по себе представ ляет чистую безымянную этнографию, имена действующих лиц из основного цикла кусков. Например, действует здесь колдун Егорка, действует он, ко нечно, по-пильняковски, не очень сложно: «Егорка у ног Арины склонился, сапоги потянул, юбки поднял, и не поправила в бес стыдстве юбок своих Арина» (с. 186). Действие элементарное, вроде поступка Петра Первого. Наговоры, данные в «Заключении», даны как наговоры, сказанные со слов Егорки. И любовная пара в «Заключении» не просто пара, а — Алексей Семенов Князьков-Кононов и Ульяна — Обыватель!» То же на с. 17.

267