Гамбургский счет

Краггс — его шаги — его жена. Монументик — пьедесталы — барельеф на пьедестале. Возвращение Краггса домой представляет собой простое пов торение прежнего образа. «Краггс пожал плечами. (...) И двинулся к дому — с одного пьедестала на другой, с другого на третий, по бесконечному ряду пьедесталов» (с. 72). Тема «краба» появляется реже. Приведу примеры. «Мистер Краггс гулял, неся впереди, на животе, громадные крабовые клешни и опустив веки» (с. 75). Она является здесь как бы намеком. Другое место. «Ловец человеков», мистер Краггс, ловит на месте преступления целующуюся пару (эти поимки, делаемые с целью шантажа, и являются профессией Краггса) : «Мистер Краггс вытер лицо платком, разжал клешни. (...) Страшные крабовые клешни разжались, заклещили руки» и т. д. (с. 76). Для этого момента, вероятно, и была подготовлена вся тема «крабов». Тема «монументика» прочнее. Она проходит через всю вещь то намеками, вроде «чугунные веки» (с. 75, два раза), «вышле нывающие лапы» (с. 76, 79, 80), но чаще всего тем, что имя ми стера Краггса заменяется просто словами «чугунный монумен тик» (с. 74, 75, 79, 80), Так сотворен мистер Краггс. Иногда в его ряд вторгаются новые признаки, но тогда они, как это типично для Замятина, приготовляются тут же, и мы имеем перед глазами тот ряд, из которого они пришли. «Там, внизу, все быстро лохматело, все обрастало фиолето вой ночной шерстью: деревья, люди. Под душными шубами кус тов нежные, обросшие звери часто дышали и шептались. Ошер стевший, неслышный, мистер Краггс шнырял по парку громад ной, приснившейся крысой; сверкали лезвия — к ночи раскрыв шиеся [до этого — обычное описание для глаз Краггса: «опу щенные веки».— В. Ш.] лезвия глаз на шерстяной морде (...)» (с. 75-76. Курсив мой.- В. Ш.). Здесь видно все возникновение ряда, развивающегося но принципу реализации метафоры. Сперва «лохматая тьма», йо том — «ночная шерсть», люди — «обросшие звери». Дальше (как мне кажется) перелом ряда; в «приснившейся крысе» пре обладает значение «крыса» над подразумеваемым словом, тесно связанным с рядом «зверь, покрытый шерстью». «Шерсть» является только поводом для образа крысы, связь образа со своим рядом поддержана словами «на шерстяной морде» (с. 76). Даже такие обычные условные обозначения, как «лебединая белизна», Замятиным сперва поддерживаются восстановлением ряда, откуда это выражение взято. Мистер Краггс отыскивает прелюбодеев: «Лодка — внизу.

253