Гамбургский счет

та становится знаком изменения значения — характера опи суемого предмета. «В суматохе и анархии, в тот день, когда в дом викария вторглось инородное тело,— в тот исторический день миссис Дьюли потеряла пенсне. И теперь она была неузнаваема: пенсне было скорлупой, скорлупа свалилась — и около прищуренных глаз какие-то новые лучики, чуть раскрытые губы, вид — не то растерянный, не то блаженный» (с. 10). Вся глава названа «Пенсне» подобно другой, уже разобран ной нами — «Руль испорчен». Все построение чрезвычайно остроумно, Замятин знает свои инструменты. Автор делает свою атрибутивную характеристику и ее изменения не только случайным спутником изменения ха рактера действующего лица, но и как бы ее причиной. Мы обращаем внимание читателя на подробность о морщин ках вокруг глаз, изменяющих выражение лица. Эти морщинки как бы даются с двойной разгадкой: 1) влюб ленность, 2) усилие вглядеться, при котором близорукий щурит глаза. С такой же двойной разгадкой даются дальше признаки влюбленности миссис Дьюли: «А миссис Дьюли — она была без пенсне — нагибалась ниже и видела» (с. 11). Напоминание о пенсне как будто бы связано со словом «наги балась», на самом деле это указание на изменившееся состояние (влюбленность). То же: «Миссис Дьюли оживленно о чем-то го ворила и близко наклоняла к Кемблу лицо: она была без пенсне. — Пенсне еще не готово, знаете ли...— растерянно пробор мотал викарий <...>» (с. 15). Здесь любопытно, что вторая ложная разгадка подчеркивает ся не только автором, но и одним из действующих лиц. Но обычно пенсне применяется более примитивно и просто служит тоном, сопровождающим миссис Дьюли. Причем пенсне означает ревность, отсутствие его — любовь или раскаяние. В то же время пенсне характеризует нормальный строй жиз ни миссис Дьюли. «Через два дня пришел ответ. И когда Кембл читал — мис сис Дьюли вдруг вспомнила о пенсне (...). — Надеюсь, вам пишут хорошее. Я видела — почерк жен ский <...>»(с. 12). Между потерянным пенсне и любовью устанавливается условное отношение: «— Вы в хорошем настроении сегодня, дорогая...— викарий показал две золотых коронки.— Вероятно, ваш пациент, нако нец, поправляется. — О, да, доктор думает, в воскресенье ему можно будет выйти... — Ну вот и великолепно, вот и великолепно! — викарий сиял золотом всех восьми коронок.— Наконец-то мы опять за живем правильной жизнью. 250