Эстетика. Том третий

более соответствует северной душе с ее сосредоточенной внут ренней проникновенностью —душе, которая в своей стесненной сдержанности часто только через посредство совершенно внеш них предметов может намекнуть на то, что скованное сердце не может выразиться и свободно вздохнуть, но как дитя, с которым сквозь ночь и мрак скачет отец в «Лесном царе», тает и задыха ется внутри себя самого. Это различие, которое в других случаях сказывается в лирике в более общем виде — в качестве разли чия между народной и художественной поэзией, между душой и более всеохватывающей рефлексией, — проявляется и здесь, в об ласти песни, с многообразными нюансами и переходными сту пенями. Что же касается отдельных видов, которые можно отнести сюда, то я упомяну только следующие. Во-первых, народные песни, которые вследствие своей непо средственности по преимуществу останавливаются на уровне песни и которые, как правило, можно петь, которые даже тре буют такого сопровождающего пения. Они отчасти поддержива ют память о национальных деяниях и событиях, в которых народ ощущает свою собственную жизнь, а отчасти непосредственно выражают чувства и ситуации разных сословий, сопереживание природы и обычных человеческих отношений или же самым раз личным образом касаются струн веселья или печали и грусти. Во-вторых, им противостоят песни, соответствующие сту пени гораздо более развитой образованности. Эти песни или за бавляются для увеселения компании разнообразными шутками, изящными поворотами ситуаций, мелкими происшествиями и прочим галантным обрамлением, или же с большей чувствитель ностью обращаются к природе и ситуациям человеческой жизни в ее более теюном кругу, описывая как сами предметы, так и чувства, испытываемые при этом по их поводу, поскольку поэт уходит здесь внутрь себя и питается собственной субъектив ностью и ее душевными движениями. Если такие песни останав ливаются па простом описании, особенно предметов природы, то они легко могут стать тривиальными, уже не свидетельствуя о какой бы то ни было творческой фантазии. Подчас не лучше обстоит дело и с описанием чувств. Прежде всего поэт, опи сывая предметы и чувства, не должен останавливаться на сво ей захваченности непосредственными желаниями и страстями, но в своей теоретической свободе он должен уже подняться над ними, так что важным для него будет только то удовлетворение, которое предоставляет фантазия как таковая. Эта полная свобо да, это вольное дыхание сердца и удовлетворение, обретаемое в

, 525