Эстетика. Том третий

господь над водами многими. Глас господа силен, глас господа величествен. Глас господа сокрушает кедры ливанские и застав ляет их скакать подобно тельцу, Ливан и Сирион, подобно моло дому единорогу. Глас господа высекает пламень огня. Глас гос пода потрясает пустыню; потрясает господь пустыню Кадес. Глас господа разрешает от бремени ланей и обнажает леса; и во храме его все возвещает о его славе. Господь восседал пад по топом, и будет восседать господь царем вовек. Господь даст силу народу своему, господь благословит народ свой миром». Такой подъем и такая возвышенность лирического чувства содержат некое пребывание вне себя и потому не столько стано вятся самоуглублением в конкретное содержание, где воображе ние спокойно довольствовалось бы проявлением сути дела, сколь ко возвышаются лишь до некоего неопределенного энтузиазма, самоотверженно стремящегося довести до чувства и созерцания все то, чего не может изречь сознание. При такой неопределен ности субъективный внутренний мир не может представить свой недостижимый предмет в умиротворенной красоте и не может наслаждаться своим выражением в произведении искусства. Вме сто спокойного образа фантазия соединяет избранные ею внеш ние явления с большей отрывочностью и неправильностью, а по скольку внутри себя она не может дойти до твердого расчлене ния особенных представлений, то она ц внешне пользуется более произвольно исторгающимся ритмом. Пророки, противостоящие общине, уже скорее переходят к ли рике паренезы в своем обычном настроении боли и скорби о судь бах своего народа, в чувстве отчуждения и отпадения его от бога, в этом пламени возвышенного умонастроения и гражданского гнева. Этот чрезмерный пыл в позднейшие, подражательные эпо хи вследствие своей искусственности легко становится чем-то холодным и абстрактным. Так, например, многие стихотворения Клопштока в формах гимна и псалма не отличаются ни глуби ной мысли, ни спокойным развитием какого-либо религиозного содержания, но то, что выражено в них, — это по преимуществу попытка вознестись к бесконечности, которая в соответствии с со временными просвещенными представлениями только расплыва ется в пустую безмерность и непостижимое могущество, величие и славу божию, по сравнению с чем вполне понятными оказывают ся бессилие и конечная бренность поэта. β. Другую позицию занимают те виды лирической поэзии, которые можно обозначить общим названием оды в новейшем смысле этого слова. Здесь, в отличие от предыдущей ступени,

,521