Эстетика. Том третий

тельное достоинство певца. Заявив об этом, он вел и держал себя соответственным образом, он вывел поэта из его положения придворного сочинителя на все вкусы π оторвал его от тех празд ных π ничтожных забав, которыми человек только губит себя. Тем не менее случилось так, что книготорговец именно его стал первым рассматривать как своего домашнего поэта. Издатель его в Галле платил ему, наверно, по талеру или по два за лист «Мес сиады», а кроме того, велел сшить для него жилет и штаны и в таком убранстве, в штанах и жилете, водил его в общество, что бы все видели, что он приобрел их для него. Напротив того, Пнндару — как по крайней мере рассказывается в поздних, да леко не всегда достоверных источниках — афиняне поставили памятник (Павсанпй, I, с. 8), поскольку он прославил их в одной из своих од, и, кроме того, послали ему (Эсхин, ер. 4) в двойном размере сумму того штрафа, который чуждые снисхож дения фиванцы наложили па него за чрезмерную похвалу, воз данную им чужому городу; и даже говорят, будто сам Аполлон устами Пифии объявил, что Пипдару принадлежит отныне поло вина тех даров, которые вся Эллада по обыкповению свозила на пифийские игры. γ. В-третьих , в совокупном кругу лирических стихотворений изображается и целостность индивида со стороны его внутреннего поэтического движения. Ибо лирический поэт внутренне по нуждается высказать в песне все то, что поэтически слагается в его душе и в его сознапип. В этом отношении следует прежде всего упомянуть Гёте, который всегда был поэтичен во всем мно гообразии своей паполненпой событиями жизни. И здесь он от носится к замечательпеишим людям. Редко можпо встретить ин дивида, иптересы которого проявлялись бы в самых разных па правлениях, и все же, несмотря на эту бесконечную широту, он всегда жил в самом себе, обращая в поэтическое созерцание все, что касалось и затрагивало его. Все становилось у него лириче ским излияпием — его внешпяя жизнь, своеобразие его сердпа, скорее сдержанного, чем открытого в повседневной жизни, науч ная направленность и результаты длительных исследований, суж дения его развитого практического жизненного смысла, его эти ческие максимы, впечатления, которые производили на него мно гообразно иереплетающирся явления эпохи, выводы, которые из влекал он из них, юношеский пыл и задор, благородная сила и внутренняя красота возмужалости, всеобъемлющая жизнелюби вая мудрость старости; в этих лирических и шіяниях он высказы вал и легкий намек на чувство и жесточайшие конфликты духа, освобождаясь от них благодаря этому их выражению.

, 512