Эстетика. Том третий

с какой серьезностью и любовью ни выделялись бы в ІРМ ОТ ГОЛОСКИ прежнего, был представлен созерцанию с комической точки зрения. В качестве кульмипационных момептов этого остроумпого вос приятия всего рыцарства я уже пазвал выше (см. т. II, стр. 302) Ариосто и Сервантеса . Поэтому сейчас я хочу только обратить внимание на блестящую гибкость и умение, занимательность и остроумие, привлекательность и здоровую наивность, с которой Ариосто с помощью глуповатых неправдоподобностей, скрыто и незаметпо, поскольку поэма его движется еще в рамках поэти ческих целей средпевековья, заставляет все фантастическое весе ло разлагаться внутри самого себя. Для более глубокого романа Серваптеса рыцарство представляет собою уже нечто прошедшее, то, что может войти в реальную прозу современной жизни толь ко как изолированная причуда воображения и фантастическое помешательство, но что с точки зрения значительных и благо родных своих сторон B03 i i 0Ci iTtn как над нелепостью и абсурдом, так и над бездушием и неполноценностью этой прозаической дей ствительности, живо представляя нашему взору все ее изъяны. В качестве столь же знаменитого представителя второго на правления я упомяну только Тассо . В его «Освобожденном Иеру салиме», в отличие от Ариосто, средоточием целого избрана ве ликая общая цель христианского рыцарства, освобождение гроба господня, это завоевательное паломничество крестовых походов без какой бы то ни было приправы комического настроепия. С воодушевлением и старательным изучением, по образцу Гомера и Вергилия, осуществлен здесь пекий художественный эпос, ко торый и по замыслу должен был встать рядом с этими образцами. Во всяком случае, помимо действительного, отчасти националь ного, священного интереса мы находим здесь пекое едипство, раз витие и завершение целого, как мы требовали этого выше; такое же ласкающее слух благозвучие стапсов, мелодические слова ко торых до сих пор живы в устах народа. Одпако именно этой поэме больше, чем другим, педостает первоздаппостп, которая превратила бы ее в осповпую Книгу це лой нации. Вместо того чтобы, как это происходит у Гомера, та кое произведение в качестве эпоса в собственном смысле отыски вало бы слово для всего того, чем является пация в своих дея ниях, и раз навсегда высказывало бы это слово в непосредствен ной его простоте, этот эпос выступает как поэма, то есть как поэтически созданное событие, довольствуясь по преимуществу художественной красотой языка π формы вообще, отчасти лири ческих, а отчасти эпически-описательных. Как бы поэтому ни

,489