Эстетика. Том третий

слабым, то в мире гомеровских поэм мы впервые находим пре красное равновесие между всеобщими жизненными основаниями нравственности в семье, государстве и религиозной вере и ин дивидуальной обособленностью характера, между духом и при родой, между целенаправленным действием и впешним собы тием, между национальной основой ратных предприятий и от дельных намерений и поступков. И даже если кажется, будто преобладающее значение получают индивидуальные герои с их свободным жизненным движением, то это движение в свою оче редь настолько умеряется определенностью целей и серьезностью судьбы, что и для нас все это изображение должно предстать как самое великое, чем можем мы наслаждаться и что можем мы любить в эпическом кругу поэзии. Ибо даже богов, которые про тиводействуют или помогают этим героям, изначально человеч ным, доблестным, справедливым и благородным, мы должны при знать в их значении, удовлетворяясь в отношении облика, в ка ком опи предстают перед нами, тем вполне наивным искусством, которое способно радостно посмеяться над своими человеческими образами богов. ββ. Следующие за тем циклические поэты все больше высту пают, однако, за рамки такого подлинно эпического изображения. С одной стороны, они разлагают целостность национального ми росозерцания на отдельные сферы и направления, а с другой стороны, вместо поэтического единства и замкнутости индивиду ального действия придерживаются либо полноты всего, что про исходит от начала до конца события, либо же единства лично сти. Тем самым эпическую поэзию с ее и без того исторической тенденцией они приближают к трудам логографов по истории. γγ. Наконец, позднейшая эпическая поэзия после Александ ра отчасти обращается к более тесному буколическому кругу, а отчасти создает лишь скорее ученые и искусиые, чем собст венно поэтические эпопеи, а также дидактический стихотворения, которые, как и вся эта сфера, все более и более лишаются изна чальной наивной свежести и одухотворенности эпоса. β. Во-вторых , эти характерные особенности, которыми закан чивается греческий эпос, с самого начала преобладают у римлян. Поэтому напрасно стали бы мы искать здесь эпическую Библию в духе гомеровских поэм, как бы ни пытались в новейшее время превратить всю древнейшую римскую историю в национальные эпопеи. Напротив, уже очень рано наряду с подлинным художе ственным эпосом, прекраснейшим созданием которого остается «Энеида», получают развитие исторический эпос и дидактиче ская поэма, доказывая тем самым, что римлянам в первую оче

1В Гегель, т. 3

481